Шок. Книга 1

Он ничего не понял и ни в чём не смог разобраться.

– Ты думаешь, что мы в подвале?

– Катакомбы, – чуть успокоившись, ответил Петер. – Под городом полно катакомб, все знают. Их во время войны перестроили и переделали в убежища.

– Петер, мы в другом мире. О чём ты? Какие катакомбы?

– В каком – другом, Шок? В каком другом? Ты что, идиот? У тебя глаза есть или нет? Нас привели в подземный город без окон. Здесь много детей, которые говорят о том, что скоро выучатся и уйдут в другое место, скорее всего, в другую страну.

Они всю жизнь прожили с генерал-губернатором, о котором мы узнали только тогда, когда закончилась война. Сложи два и два, Шок, хватит делать вид, что ты тупее, чем есть! Они из той же страны, из которой генерал-губернатор! Не ври мне тут!

Вновь взвинтив себя, Петер болезненно ударил Шока в солнечное сплетение. Задохнувшись от боли, парень закашлялся, выставив руки в тщетной попытке остановить старшего парня.

– Подожди… не бей… послушай меня, спроси у своих друзей, как называется место, в котором мы находимся.

Пусть тебе покажут окно. Там… нечто неописуемое.

– Ты что, не понял с первого раза? Не зли меня, я очень не люблю, когда со мной как с идиотом разговаривают! Какие окна? Ты что несешь?

Из-за угла послышались шаги, и Петер, пнув на прощание Шока в голень, влепил ему затрещину, от которой парень свалился на пол. Затем быстро развернулся и направился в сторону, откуда пришел. Перед поворотом оглянулся на лежащего на полу парня и, криво улыбнувшись, бросил: «Увидимся».

Шок лежал на боку, скрючившись в позе эмбриона, и не хотел вставать.

Избитое тело болело. Голова кружилась. Он уже забыл, каково это, когда тебя избивают. Где-то в глубине груди ворочался комок обиды. Почему даже здесь его не оставляют в покое? Как так вышло, что даже в другой мир он попал вместе со своим недругом?

Шок прекрасно знал, что Петер умеет мастерски бить, не оставляя видимых следов. Он частенько подкарауливал ребят помладше и тиранил их, отбирая все имеющиеся деньги или еду. Если находил что-то, что считал ценным: мелкие безделушки или какие-нибудь шестеренки, да даже красивые стекляшки, обкатанные морскими волнами, забирал и их.

Следов побоев не оставалось, а слёзным историям взрослые не особо верили, отмахиваясь от младших воспитанников приюта.

Проблемы были у всех, и вникать в детские дела взрослым совершенно не хотелось. Жаловаться смысла не было. Давать отпор – тоже. Нужно было просто пережить этот досадный и неприятный момент и двигаться дальше.