Ценнее власти

Крепдешин, атлас, шифон и кружево — всё это и сейчас при ней, а платье глубокого зелёного цвета с золотой вышивкой идеально оттеняет гладкую белоснежную кожу. Княгиню Колмогорову не портила даже изнанка мира.

Сделав шаг вместе с ней, я оказываюсь в знакомом салоне века так девятнадцатого. Любимая локация моей знаменитой бабушки.

— И всё-таки?

Здесь время течёт по-другому. Мы можем болтать часами и даже днями, в то время как в реальности проходят короткие мгновения.

— Спасут, куда денутся, — морщится она и отпивает чай из чашки тонкого фарфора, естественно, аристократично отставляя мизинец.

— Мешаешь ты кому-то, милая, сильно мешаешь.

— Сильнее, чем с Тадеашем? — фыркаю я, заглядывая в её чашку, где вместо чая отменный французский коньяк.

— Этот паскуда хотел тебя использовать, — вздыхает бабушка, — сейчас же тебя хотят убить, а это, милое моё дитя, очень ощутимая разница.

— И кто? — с намёком поднимаю я бровь.

— Сама выяснишь, — пожимает точёными плечами княгиня. — Тем более что тебя выдернут отсюда уже вот-вот.

Какой несдержанный волк, — недовольно качает она головой, глядя куда-то мне за спину, притом, что я точно знаю, там лишь стена с летним пейзажем, — в наше время мужчины вели себя сдержаннее.

Сдержанный Дворжак? Ну-ну, не после нашего разговора.

— Ваше время закончилось пару-тройку столетий назад, сейчас люди более нервные. — Я с улыбкой подаюсь ближе. — Ба, ты же знаешь кто убийца. Давай в этот раз без тайн?

— Милая, но так ведь неинтересно, — искренне распахивает большие голубые глаза бабушка.

— Не переживай, ты разберёшься. Теперь тебе хватит и времени, и сил, и помощь уже близко, — тонко улыбается она и делает ещё глоток.

— Помощь?

— Иди, Олёна, тебя уже ждут. У нас ещё будет время для бесед. Позже. — Бабушка склоняет голову набок. — Иди, пока твои мужчины не разорвали грань миров.

Стоп. МужчинЫ?

***

Взрыв, который полыхнул, стоило Оле закрыть за собой дверь был ещё ничего. Она же, изломанной куклой лежащая на полу, тоже оказалась терпимым зрелищем.

Да даже когда примчался этот долбанный вампир, Марек, будучи слегка не в себе, даже не обернулся. Но сейчас... сейчас князь всея вампирский нежно прокусывал кожу тонких запястий, шеи и щиколоток, зализывая оставленные раны.

Якобы так они сразу затянутся, ага.

И вот это оказывается слишком. Настолько, что не помогает даже Оля, лежащая на соседнем от Влада столе, даже если с каждым укусом она и становится розовее.