Ценнее власти

Чтобы встретиться в отражении с пронзительно голубыми глазами красивого мужчины, которого уже видела. Правда, мельком и в качестве трупа, но не узнать его нельзя.

Выдох, и я отпускаю грань, возвращаясь в подвалы «Волчьей Тени». Хватаюсь за стол, понимая, что сеанс дался слишком тяжело. Жалею, что рядом нет Мара. И усмехаюсь, не ожидая, что так привыкну к его вечному присутствию.

— Чья эта кровь?

Я не вздрагиваю, хотя про Бенеша забыла напрочь.

— Владимира Гавела. — С кривой улыбкой я убираю кулон обратно.

— А чья вторая?

***

В этом зале Мареку бывать ещё не приходилось.

Глянцевый мраморный пол впечатляет не так, как огромные барельефы по всем стенам, где оборотни поочерёдно побеждают вампиров и людей. Вот только нигде не подписано, что последние легко могут задавить их численностью, а кровососы не зря зовутся бессмертными. Трудно убить того, кто уже мёртв.

Усмехнувшись, Марек продолжает идти вслед за отцом к огромному полукруглому столу, за которым пустует лишь одно место. Остальные кресла с высокими спинками занимают главы кланов, каждый из которых с удовольствием вгрызся бы в горло соседу.

А рядом с главами сидят их сыны, племянники и другие более-менее мозговитые родственники мужского пола, которые тоже не прочь вгрызться и освободить себе дорогу в совет.

Марек останавливается в трёх шагах от стола, поставив ноги на ширине плеч и заложив руки за спину. И чувствует презрительные, высокомерные и откровенно ненавидящие взгляды.

А нечего было прятать фамильное бриллиантовое колье и валить вину на горничную, которую до этого успел обрюхатить.

И прикрывать сынка, который мало того, что подсел на лунник, так ещё и разорвал семью лесника, дом которого стоял глубоко в чаще леса. Травить брата ядом тоже нечего, но эти, кто сейчас видели в нём лишь вылезшего не на своё место убьюдка, считали себя безвинными, безгрешными и неуловимыми.

— Ему запрещено здесь находиться, — кривится Рикард Моравец, глава Северного клана.

Его брат, кстати, выжил просто потому, что в своё время нанял Марека для расследования.

А потом так хитро составил завещание, что для проигравшегося в хлам Моравца стал нужнее живым, чем мёртвым.

Отец же Калаты — Людек Немечек, глава Западного клана, сидит и помалкивает. Отказавшись от сына ещё до рождения, шестьдесят лет спустя Немечек оказался в положении, когда власть наследовать некому, а единственный сын посылает его дальним лесом со всеми выгодными предложениями.

— Прошу любить и жаловать.