Четвертые

11

Я сильно волнуюсь. Никогда раньше не врала и не использовала людей. Но справедливости ради стоить заметить, что никогда раньше на кону не стояла жизнь моей семьи.

Поэтому сегодня я приготовила ужин. Первый раз в жизни. Вспомнила все, что умела, чему учили и расстаралась. Зажгла свечи из белого воска, положила белую скатерть (попросила в отделе выдачи инвентаря, здесь такой имеется, там есть все, что нужно), красиво сервировала стол.

Блюдо с нарезанными фруктами; овощная тарелка; салат из редиски с огурчиком, обильно посыпанный укропом; вегетарианский вариант оливье; салатик из хрустящей капусты и морковки с тонко нашинкованным яблоком и соусом из клюквы с сахаром.

На горячее: тушеная в ароматной кинзе фасоль с томатами и картофель гратен, запеченный с сыром в оправе легкого аромата печеного чесночка. На сладкое я ограничилась двумя позициями: блинчики с начинкой из воздушно взбитого творога, начиненного землянично-клубничным вареньем и печеные с корицей яблоки в сладком сиропе.

Не знаю, на сколько все это вышло съедобно, так как мне кусок в горло не лезет.

А Дима с Инной с энтузиазмом жуют, запивая охлажденным морсом из лесных ягод и домашним вином. Сквозь огонь свечи Дима смотрит на меня и улыбается, я стараюсь не смотреть ему в глаза.

– Ты отлично готовишь.

– Это стоило мне прогулок в детстве.

Мы с Инной переглядываемся, вспомнив, как весь двор под вечер выходил играть, а меня мама готовила к будущей семейной жизни.

– Я это помню! – она отрезает кусочек гратена и, блаженно улыбаясь, кладет его в рот.

 – Ева, идем гулять! Не могу, блины печь учат. Но это того стоило!

Мы весело смеемся, но беспокойство быстро охлаждает меня. Дима разливает вино, я едва успеваю накрыть ладонью свой бокал.

– Я пас. После вчерашнего больше ни за что.

Он улыбается, но смотрит внимательно. Мне не по себе. Неужели что-то подозревает?

– Перебрала? – Инна большими глотками запивает морсом еду.

– Да уж. Не помню, как дома оказалась.

– Освоилась здесь? – непринужденно спрашивает Дима.

Если бы не случайно услышанный их с Инной разговор, я бы решила, что он действительно обо мне беспокоится.

– Да, мне нравится, – как можно убедительнее отвечаю я.

Не могу же я сказать, что мне тошно находится в этой «общине», слушать их разговоры об избранности, что это система без будущего. Мне нет до них дела, и я упорно избегаю Диминого взгляда.

– Думаю, ты что-то не договариваешь.

Я даже не испугалась, мне нечего скрывать.