Проклятые долго не живут. Эпизод 1

— Это да, но я о пансионате в целом. Ничего не имею против советского антуража, но там его с перегибом. Они же подростки, пусть даже мистики, а их там содержат, как в тюрьме.

— Теперь ты понимаешь мою нелюбовь к пансионатам.

Приоткрыв окно, она наслаждалась ветром, поздравляя себя. Целый час они находились в этом кошмарном месте, и она выдержала. Прошлое отпустить пока не удалось, но оно более не властвует над нею.

— Я бы не выдержал, сбежал, — признался Захаров, уже без прежнего тепла поглядывая на березняк.

— Именно потому там такой высокий забор, открытая площадка за ним и зачарованный лес после.

Уйти можно только по дороге, но и она не даст. Скорее всего, ноги начнут увязать, как в болоте.

— Личный опыт?

Встретившись с ним взглядом, Кристина со вздохом кивнула.

— Ты сирота или была проклята? — рабочим тоном спросил он и тут же, словно спохватившись, добавил. — Если не хочешь, можешь не отвечать.

— Мать лишили родительских прав, а отца я никогда не видела, — перебирая темно-рыжую прядь, ответила она, равнодушно пожав плечами.

— А тут еще и магический дар проявился, и меня перевели в пансионат после младших классов.

Сказала и замерла. Слишком много подробностей. Захаров может помнить, что ранними мистиками становятся не от хорошей жизни, но он ничего не сказал.

— Что думаешь по поводу Черновой? — нарушил он повисшую тишину, прибавляя скорость, чтобы обогнать машину.

Сдержав вздох облегчения, Кристина выпрямилась и раскрыла папку с личным делом.

— Меня не отпускает мысль о шарфике.

Быть может, она прятала синяки или шрамы? На фотографии в личном деле шея девочки закрыта высоким воротником. Бабушка умерла, но все же стоит связаться со стаей, может, остались еще какие родственники. Характеристика от классного руководителя — вода водой, гороскопы — мастера конкретики по сравнению с ней. Заявление, что у девочки не было ни друзей, ни врагов, — и вовсе голимое вранье. В таких местах действует закон стаи, если не хочешь, чтобы тебя сожрали, приходится прибиваться к кому-то более сильному.

— Человек-невидимка. Никто ничего не помнит, ничего не знает.

— Или помнят слишком хорошо, — пролистывая дело, заметила она. — Класс только выпустился.

— Будем прорабатывать версию с родственниками. Может, нам повезет, и она уехала к ним. Поищем одноклассников.

Зазвонил телефон, Захаров перевел звонок на гарнитуру и ответил. Выискивая адрес, она больше почувствовала, нежели заметила, перемену.

— Что случилось?

— Еще одно похищение. Девочка девяти лет.