Тень Черного Единорога

— Твоя мама была всегда намного спокойнее. Она больше любила гулять с твоей бабкой за ручку, чем с подружками бегать. Это ты у нас непоседа вечная, — продолжил рассказывать дед с умиленным выражением лица. — Помню, как-то тебе подарил отец велосипед, еще до того, как он ушел от твоей мамы, и ты в первый же день сломала ему одно колесо.

Катя посмотрела своего дедушку, и ей показалось, что он может так разговаривать о ее детстве целую вечность.

— ‹‹‹Можно подумать, что это у меня сегодня день рождения››› — подумала Катя и взглянула на старенькие настенные часы.

— ‹‹‹О, ужас! Света приедет со своими родителями уже через пятнадцать минут! А я еще не готова и не до конца сложила вещи в свою дорожную сумку. Что же делать?›››

А тем временем Василий Степанович все продолжал:

— … а еще я помню, как ты в первый класс пошла. Была такая веселая и радостная. Это сейчас тебе учиться не нравится, а раньше-то, какая счастливая была!

— Слушай, дедуль, — прервала его Катя. — Знаешь, мы сегодня собирались со Светой к ней на дачу ехать, на каникулы.

— А, так у тебя каникулы? — удивленно протянул дед. — А я-то думал, что это ты сегодня так рано? Не прогуливаешь ли? Знаешь, девочкам прогуливать школу не к лицу. Это мальчики — сорванцы, могут иногда себе такое позволить…

— Дед, — снова перебила его Катя, нервно рассматривая свои ногти на левой руке. — Дело в том, что мне надо ехать именно сейчас… Света просто скоро заедет за мной на машине со своим папой, он не мог позже. У него работа, понимаешь? А мне надо еще собраться и… в общем, одеться и все такое.

Василий Степанович очень внимательно посмотрел на свою внучку и промолчал.

— Ну, я пойду тогда, ладно? — неуверенно спросила Катя, потому что напряженное молчание прониклось еще и легким покалыванием чувства вины. — Кстати, торт в холодильнике, он тебе обязательно понравится.

— Да, конечно, иди, Катюша, иди, — ответил, наконец, дед. — Я тебя не буду задерживать, ты уж прости меня, старика, заболтался я совсем.

— Спасибо, дедуль, — Катя наигранно улыбнулась, потому что сейчас, в такой момент, когда время так поджимало, ей было не до улыбки.

— Ты только… знаешь, мама… она вернется с работы поздно — у нее дежурство, и она не знает, во сколько я уезжаю…

— Я ничего ей не скажу, — с полуслова догадался Василий Степанович и улыбнулся внучке: — Я хоть поговорить и люблю, но я не болтливый человек, поверь. — Он встал, обнял Катю, и снова посмотрел ей в глаза. — Я хочу тебя кое о чем попросить на прощание.