Мериамос 1. Золотая Лисица

Словно из чувства противоречия он являл собой диаметральную противоположность брату. Сине-черные кучерявые волосы отросли до подбородка. Он порой забывал бриться и одевался небрежно. Как верно заметила Айналис: подлецу все к лицу. Несмотря на неопрятный внешний вид и равнодушие, с каким он подходил к работе и Магистрату, Зар оставался одним из самых обаятельных и успешных друзей Лисары.

Зар высок, но не долговяз, как брат. Широкоплеч, но не массивен, как Руд. Умен, но не заносчив и не честолюбив, в отличие от окружения.

Образ дополняют открытая мальчишеская улыбка и темно-синие глаза, в глубинах которых пляшут демоны.

Зар с Тишиной стукнулись кулаками. Взяв их сумки, он втиснулся между путешественницами, предложив позавтракать.

Кафе очень хотело выглядеть милым ресторанчиком, словно его перенесли сюда из южного городка. Но фабричные трубы, сырой и пронзительный ветер с моря и менталитет местных жителей этому мешали. Позволив девочке самостоятельно выбирать место и блюдо, Лисара высказала сомнения из-за сквозняков и сомнительной вокзальной кухни.

Он улыбнулся:

— Ты ее излишне опекаешь. Не укор, замечание.

— Как иначе, с ее-то слабым здоровьем? — устраиваясь на жестком стуле, откликнулась Лисара, салфеткой протирая стол.

Она предпочла бы добраться до квартиры друга и там что-нибудь приготовить. Даже учитывая свинарник, который обычно царил в комнате Зара, это все равно безопаснее, чем есть в привокзальной забегаловке.

— Пф, только не говори, что веришь в этот бред, — фыркнул он, наблюдая, как девочка покачивается с носка на пятку у прилавка, разглядывая пирожные, румяная, с сияющими глазами и по-детски круглыми щеками.

Если все вокруг твердят, что синий — это зеленый, рано или поздно начинаешь им верить. Так и Тишине все твердят, что она больна, не может долго находиться на свежем воздухе, есть все подряд и проводить время так, как хочется. «Не переутомляйтесь!» — настаивают врачи. Увы, Лисара не обладала ни нужной квалификацией, ни опытом, чтобы ее сомнения и доводы были услышаны.

Хотя теперь она магистр, осталось лет за десять-двадцать заработать влияние в медицинской среде, и, быть может, тогда кто-то обратит на нее внимание.

— Ты так трепетно относишься к этому не из-за псевдоболезни Тиш, а из-за Ниобы, — расстилая салфетку на коленях, сказал он.

— Решил перещеголять Ника в занудности? — сощурила она глаза, решая, ткнуть его вилкой или словом, — выбрала последнее. — Что ж, давай поговорим.