Мериамос 1. Золотая Лисица

В реальности они лишь сошли с дороги, укрылись за небольшим леском, расположившись на стоянке пастухов. Здесь имелись кострище и небольшой запас дров. Зар запомнил, потому что мама часто использовала чужие стоянки, всякий раз напоминая, что утром нужно будет восполнить запас дров, что они потратят за ночь.

Во сне черные волосы матери распущены. Свет костра делает их чернее окружающей темноты. Она сидит, обняв сына, и рассказывает сказки. Вокруг тихо, сонно.

В реальности времени на сказки не было. Нужно приготовить ужин, поскорее покушать, помыть котелок, устроить лежанки.

Вокруг кружили комары и оводы, которые больно впивались в кожу, несмотря на все ухищрения с дымом. Порой от них спасает ваниль, разведенная в воде и намазанная на открытые участки кожи, но где двум бродягам взять ванили?

Волосы мама коротко стригла как себе, так и сыну, если получалось, сбривала наголо, борясь с вшами. Имелись у Зара смутные воспоминания о длинных косах матери, относящиеся к раннему детству и их жизни в таборе.

Но он даже не был уверен, что воспоминания эти реальны, а не родились из рассказов и фантазий.

При помощи пращи Зар самостоятельно охотился на мелких зверей. Слишком взрослый, чтобы просить милостыню, он достаточно юн, чтобы, срезая чужие кошельки, делать вид, что ни при чем. Мама в это время, укутавшись в то немногое, что осталось от цыганских нарядов, гадала на картах или по ладони. Пока простофили, раскрыв рты, слушали предсказания, Зар заглядывал в их карманы.

Сказки в детстве ему рассказывала бабушка, сморщенная, словно печеное яблоко, старуха с коричневой от солнца кожей и белыми косами.

Очень уж она лелеяла внука. Дедушка и дяди, напротив, гоняли его розгами при каждом удобном случае, продолжая бить, даже когда мама закрывала его своим телом. Когда пришлось бежать, бабушка была единственной, о ком Зар вспоминал с теплотой и жалел, что она не может пойти с ними.

Во сне всего этого не было. Не было голода, усталости и страха. Только тепло и уют, какие бывают в объятиях близкого человека.

Тишину нарушил грохот выстрела. Вмиг темнота распалась, тепло пропало. В тело впился холод, грудь сдавило от ужаса. Костер оказался потушен и растоптан. Мать бросилась бежать, крича, чтобы он бежал следом.

Быстрее! Быстрее!

Мелькая среди ветвей деревьев спина матери удалялась. Сколько бы он ни бежал, сколько ни задыхался, магия сна не позволяла сдвинуться с места.

Порой сон заканчивался на рычащей тени чудовища, что бросалась на мать.