Мериамос 2. Медный Аспид

Свет Луринатти высеребрил ночную рубашку гостьи. Тонкая, маленькая ступня, белая на фоне тёмных досок пола, ступила в комнату.

– Ты всегда спал очень чутко, – тихим, мягким голосом заметила Майра. – Папа считал, что чутко спят те, у кого совесть нечиста.

Волосы водопадом рассыпались по плечам и груди, лёгкий жест, с которым она откинула их с лица, вмиг перенёс происходящее на двадцать лет назад. Даже слова, с которыми она проникла в комнату, были те же.

Сев на край кровати, в пятно лунного света, она улыбнулась.

Алый глаз Кареста, заглядывающий в окно с другой стороны комнаты, и белоликая Луринатти давали рассеянный серо-розовый свет, что скрадывал возраст гостьи. Длинные тёмные волосы укутали покатые плечи, спрятав худобу. Просторная ночная сорочка, чуть прозрачная, оставляла простор для фантазии.

Двадцать лет минуло, и теперь вместо восхищения и желания Дэймос ощущал горечь.

– Он спал так крепко, что не услышал, как смерть забрала жизни половины его семьи, – тихо отозвался он.

Или не хотел слышать.

Та резня была наказанием за дурно выполненную работу, а Серый человек не из тех, кто прощает.

– Порой я думаю, что было бы, не сбеги я в ту ночь, – опустив глаза, Майра погладила плед. – Не поддайся я сладким речам соронца.

«Мы бы с тобой сейчас не разговаривали».

По-кошачьи прогнувшись, она вытянулась вдоль его ног и, словно в поисках тепла, прижалась. Высвободив из-под одеяла руку, Дэймос коснулся её пальцев. Тёплые, мягкие, нежные пальчики, такие же, как в ту, их первую ночь.

– До сих пор не верится, что я решилась на что-то подобное. А ведь нянечки просили держаться подальше от подобных мужчин.

Подобравшись ближе, положила голову ему на живот. Вздохнула.

– Хотя не думаю, что им на жизненном пути попадались такие мужчины, как ты.

Не удержавшись, он засмеялся, отчего голова женщины заходила ходуном. Поднявшись, она нависла над ним и, наклонившись, поцеловала в смеющиеся губы. Мягко перехватив её плечи, Дэймос отстранил супругу.

– Нет.

– Прошло столько лет, неужели ты до сих пор злишься? Николетт скоро выйдет замуж, и мы останемся вдвоём.

Как раньше! Ты ведь тоже хочешь этого. Хочешь вернуть те годы, когда были лишь мы и море. Прогулки на корабле. Разговоры у камина, – она медленно потянула одеяло вниз и коснулась губами голой груди. – Другие не менее интересные вещи.

– Эти воспоминания занимают особе место в моей памяти, – наблюдая, как она, спускаясь всё ниже, добралась до живота, он вздохнул.