Мериамос 2. Медный Аспид

Несколько магистров, заприметив в толпе Дэймоса, поспешили засвидетельствовать своё почтение. Мелкие сошки, которым негде укрыться от стрелка, вот и надеются на чужое заступничество.

В конце устроили банкет. Прогуливаясь по залам и ожидая, когда закончат оформлять документы на вазу и заколку, Дэймос остановился у закрытого по случаю холода балкона. В залах душно, воздух спёртый, но на улице ветер гонял первые колкие снежинки, и открыть балкон не решались.

Улица широкая, до противоположного дома далеко. Свет едва освещал обшарпанный фасад и провалы чёрных пыльных окон.

Здание давно заброшено, в нём обвалились потолочные перекрытия, но власти никак не соберутся его снести.

– Погода портится, – вздохнул старик, вставая перед окном, и, не дождавшись ответной реакции, спросил: – Как вам аукцион? Я заметил, вы прикупили пару примечательных вещичек.

Дэймос открыл было рот, когда раздался колокольный звон. Старая колокольня лишилась большей части колоколов, а талантливых звонарей не слышали уже лет десять, потому о времени возвещал один колокол.

Самый большой и самый громкий. Асы морщились от звона, а фриды с их чувствительным, тонким слухом избегали этого района.

Бой утих, а старик неожиданно спросил:

– Я хотел узнать, сколько стоит ваша преданность?

Повернувшись, Дэймос, не веря своим ушам, посмотрел на собеседника. Как же его фамилия? Старикашка был одним из врачей, что проводили опыты в катакомбах. Похоже, он понятия не имел, кто такой Дэймос, и кто-то жестоко над ним подшутил.

– В наше неспокойное время…

– Я не наёмник, – ответил Дэймос.

– Ох, простите, – небрежно отмахнулся тот, – как теперь называется этот вид проституции? Не стоит строить из себя недотрогу: все мы на кого-то работаем и кто-то нам платит. Мне нужен охранник, и вы с вашими связями подходите на эту роль.

Обернувшись, Дэймос заметил направленные в их сторону взгляды, а несколько человек как бы невзначай пристроились неподалеку, подслушивая.

– Вы либо глупец, либо считаете себя бессмертным?

– Я думаю…

Взглядом заставив его замолчать, Дэймос наклонился вперёд, не моргая глядя в водянистые глаза собеседника.

– Смотрите, как бы голова не лопнула от таких тяжёлых дум.

У богов, как известно, скверное чувство юмора. Когда Карест придумывал этот момент, то, должно быть, славно повеселился. Потому как именно после этих слов голова старика взорвалась, забрызгав кровью, кусочками костей и мозговой тканью Дэймоса, тех, кто подслушивал, и публику, за этим наблюдавшую.