Мёртвое время

После моей смерти заклятья быстро придут в негодность, да и я уже половину снял. И остров получит номер и станет общегородским. У меня детей... нет.

Матушка с Рьеном переглянулись и последовали за хозяином острова. Спустились с причала и отправились по едва заметной тропе к особняку – через старый полуголый лес, по сырой листве, которую здесь некому было убирать, в полнейшей тишине.

Пройдя мимо дома, мастер Дьюш углубился в лес и через несколько минут остановился на крохотной полянке у одинокой статуи. Под древним раскидистым деревом застыла беломраморная девочка – в пижамке с кружевами-бабочками, жемчужными серёжками и задорной улыбкой.

Она сидела в изголовье укрытой листвой могилы, и к ней низко-низко склонялись толстые узловатые ветви. Точно прикрывая. Защищая.

– Тьита из приюта, – тихо заговорил старый мастер. – Со своими детьми мы долго откладывали, а когда спохватились, жене – она была старше меня на несколько лет, – лекари рожать запретили. По здоровью. И когда жена регистрировала сироток, привезённых после наводнения из Быстроречья, и увидела Тьиту.

.. Льяра влюбилась в девочку, и мы в тот же день её забрали. Мы очень её любили, – он бросил косой взгляд на матушку Шанэ. – Если Тьита здесь... Она знает. Мы – любили.

– Значит, был ещё кто-то? – хмуро спросил Рьен, сосредоточенно изучая статую.

Мастер Дьюш тяжело опустился на землю рядом с могилой и глухо ответил:

– Через год после того, как у нас появилась дочь, у моего младшего брата выявили неутешительную душевную болезнь.

Большую часть времени он был безобидным и почти нормальным, но иногда впадал в ярость и не понимал, что творит. И надо было мне, надо было положить его в лечебницу... – и криво усмехнулся: – Хорош выбор, а? Чужая по крови, но любимая дочка, или родной по крови брат, единственный мой живой родственник, опасный для общества? Я не смог сделать выбор. Я забрал его домой, оградил целое крыло, не обделял общением...

Матушка Шанэ крепче обняла всхлипнувшую девочку. Тьита с ужасом смотрела на своё мраморное изваяние и мелко дрожала.

– Через полгода ему, несмотря на лечение, стало хуже, – сипло продолжал старый мастер, ссутулившись. – Приступы ярости стали чаще и сильнее. Жена боялась оставаться дома одна, как и Тьита, хотя брат был заперт. И я уже почти решился на лечебницу, когда... – он сглотнул. – Однажды ночью брат взломал замки, пробрался на наш этаж и убил мою дочку. Задушил в постели, а после вернулся к себе и лёг спать, забыв закрыть двери.