Мёртвое время

Знаешь, сколько туда билеты стоят и кто туда ходит? Тебя бы даже за большие деньги не пропустили. А я вот прошла – зря, что ль, померла? Хоть после смерти по интересным местам побродить. А там как раз спектакль был про призраков. Актёр очень натурально завывал. Мне понравилось. И почему бы не сыграть, коль никто не видит? Может, я мечтала быть актрисой!

Матушка Шанэ смешливо фыркнула и сразу же нахмурилась:

– Убийцей ты тоже быть мечтала? – спросила прозорливо.

Старуха явственно смутилась и вздохнула:

– Нет. Нет, конечно.

Я и не хотела... Оно само как-то. Увидела её в своих украшениях – и что-то во мне как восстало... Злобой. Завистью. Ненавистью. Им же не одна сотня лет – драгоценностям. Они колдовские, под мою семью на крови сделанные. И на мне они должны быть – в склепе, в гробу. А не на этой. Верь – не верь, но во мне как помутилось что-то. И так забрать захотелось... Сначала – украшения. А потом...

– Верю, – кивнула матушка. – Если на крови да с колдовством вещи, то они могли тебя на помощь позвать и разум смутить.

И приковать так, что себя потеряешь. Но теперь-то ты в себе. И надобно со всем этим разобраться.

– С чем именно? – напряглась старуха.

– С тем, кто тебя убил, – пояснила матушка Шанэ. – И с тем, кто стащил из склепа драгоценности и продал их на сторону. Эта несчастная ведь не родственница тебе, нет?

– Да ты что! – обиделась призрачная старуха. – Я бы своего не тронула! – и зло прищурилась: – Значит, права я была, когда при смерти думала, что траванули меня любезные родственнички.

Вишь, добрая я какая? Траванули – а все живы. И пальцем никого не тронула. А вот они меня – ради денег и этих украшений... Богатая я была. И драгоценности – колдовские же. Полезные.

Матушка поёжилась на сыром речном ветру. Дымку почти растащило, и показалось солнце – заиграло на фиолетовых водах реки Глубокой, заискрило. И сразу же, как по волшебству, появились люди – зазвучали с причалов голоса лодочников, затопали по мостам и набережным торопливые шаги закутанных в тёплые пальто и куртки прохожих.

Старуха грустно проводила взглядом разносчика газет, а матушка Шанэ, купив свежий номер, предложила:

– Давай вернёмся в чайную и поговорим. И ты всё мне объяснишь.

– А потом? – прищурилась призрачная старуха.

– К сыскникам пойду, конечно. Убийство и ограбление мёртвых – это к ним. У меня и знакомые в отделе убийств есть. И они мне верят.

– Вызови, – внезапно потребовала старуха. – Сразу и им расскажу, и тебе. А в чайную не заманишь, нет.