Крысолов идёт меня искать

Что ж, справедливо — я действительно врал.

Кость 5. Диктатура благородства

Я всунул Надежду в руки Железникову. Оба опешили и уставились на меня, как коты на швабру.

– Дальше каждый сам за себя. Успехов, – я зачем-то выдавил из себя улыбочку, совершенно неуместную и дурацкую, и попытался уйти.

– Метельский, не смей! – Надежда успела схватить меня за воротник рубашки и прошипела, глядя мне в глаза своими, змеиными. – Выберемся отсюда и тогда хоть на луну линяй, а сейчас держимся вместе, понял?

– Подло, Алексей Андреевич, – процедил Железников.

Если бы его руки не были заняты Надеждой, он бы тоже попытался меня удержать – или ударить. Сложно сказать, что происходило по ту сторону его загадочного черепа.

– Толпа привлекает внимание, а Надежда еще и будет нас тормозить, – огрызнулся я. Где-то за спиной еле-еле слышались голоса Стаи, не утихая. Вопрос времени – нескольких минут или даже секунд – когда крысы начнут прыгать из окна следом за нами. Я схватил Надежду за запястье руки, которой она держала меня за воротник, и с угрозой сжал.

Чтобы сломать такие тонкие кости прежняя сила мне не нужна, хватит и тех крох, что есть у тела Метельского. – Отпусти, пока прошу по-хорошему.

– Значит, как спасаться из дома, так ты…

– Да, ты теперь балласт, – рявкнул я. – Вы оба будете только мешаться, ясно? Я жить хочу, а вы…

По затылку как будто бухнули кувалдой, обернутой перьевой подушкой. Я схватился за рот, задыхаясь тяжелым большим кашлем, не помещающимся в горле. Мир на секунду исчез, превратившись в невесомый воздух и свет, примятый газон, запах трех человек, уходящий вдоль здания – и тут же вернулся запахом асфальта, жесткими руками медика на груди, грохотом двух пистолетных выстрелов.

Я слишком резко вдохнул, поперхнулся, закашлялся, скрючившись пополам. Железников крепко ударил меня между лопатками и помог встать. Мы уже были за одной из машин, Надежда стояла и целилась по кому-то, щурясь от боли в щиколотках.

– Ну что, готовы бросать балласт и спасаться самостоятельно, Алексей Андреевич? – насмешливо спросил Железников.

– Тебя я балластом не называл, – прохрипел я, поморщившись. Заслуженная шпилька, но мне вполне хватало ехидства Надежды.

– И на том спасибо. Поедете?

– Есть машина?

– Моя, да.

Я мысленно защемил когтистую лапу совести, потянувшуюся к мозгу. Это нужно для выживания. Сейчас не до морали и тем более не до стыда.

– Поеду.

– Конечно, поедет, он ведь так хочет выжить, – ядовито заметила Надежда. Железников солидарно хмыкнул.