Врата

И мысли о причинах этого били по самолюбию сильнее дрожащих рук.

Зато на Внешнем Рубеже Яну обрадовались. Еще бы! Он ведь сразу же вернул заградительные костры, и никто из них не заметил, как Ян закусывает губу, чтобы не застонать от боли, пронзившей в тот момент руки. Да здравствуют капюшоны, в которых можно утонуть, не то что скрыть лицо. Потом оставалось лишь сделать вид, что вытираешь проступивший от жара пот, стерев кровь и следы укуса. Никто ничего не заметил, кроме Сени и Мигеля, но они предпочли промолчать.

А вот у Яна чесался язык поговорить, обсудить, поскандалить, лишь бы забыть о собственной беспомощности и том образе, который он должен демонстрировать другим.

— Почему бы тебе не расслабиться? — спросил Арсений. — Заградительные костры восстановлены, нового стада, судя по всему, в ближайшее время ждать не стоит. Выдыхай, бобер.

Друг снова бренчал на гитаре, в этот раз точно сочиняя музыку, потому что рядом лежал блокнот, в который записывались аккорды. Вот уж кто точно расслабился и выдохнул.

Но у Сени миссия была простой и понятной: делай что должен, и будь что будет. Он и сделал, может даже больше, чем мог. Выпрыгнул же тогда из защитного круга, чтобы спасти Яна от гончих смерти, и спас. А потом еще ломанулся за ним внутрь Рубежей и оказался далеко небесполезным, скорее наоборот. Сеня заслужил свою передышку. И Мигель, чей зрачок вновь стал серым, а золотые разводы на лице исчезли без следа, тоже заслужил передышку. И сам Ян — уж он-то точно ее заслужил!

Почему же ему тогда так тошно? Чего неймется? Что так противно скребется внутри, умоляя сделать хоть что-нибудь, когда он, по сути, уже сделал все что мог? Как будто тогда, пытаясь остановить стадо, пропустил через себя такую бездну огня, что прожег внутри дыру, и теперь пытался заткнуть ее хоть чем-то, чтобы не сквозил через нее ветер сомнений.

— Ага, выдыхай, как же. Будто других проблем, кроме восстановления заградительных костров, нет.

— Других проблем? Да вагон и маленькая тележка.

Но ты вот можешь хоть одну из них решить сейчас так, чтобы ни себя, ни кого другого не угробить?

У Сени было хорошее настроение, и говорил он в своей обычной насмешливой манере, не предполагающей ответов на заданные вопросы. И Ян понимал, что спор с ним уже проигран, даже не начавшись, только все равно не мог не сказать:

— Могу. Как минимум одну, не вставая с этого места.

Даже Мигель вынырнул из своего задумчиво-сонного состояния и удивленно уставился на Яна.