Бестиарий спального района

Еда была готова. Почти.

Теперь ее следовало приправить. И Нелюб вонзил в точеную ногу уже не когти, а клыки. Пошла реакция! Энергия забурлила, забила мощным фонтаном, и Черный кот даже поду­мал, что для насыщения хватит только молодой женщины.

6

Дима быстро и без труда достиг того состояния, когда доводы разума уже не спо­собны влиять на действия человека. Когда в голове плещется сладкий и мут­ный кисель, а желание, если не будет удовлетворено, может причинить разрушения.

– А кто же это говорил, что я много денег на шоппинг трачу? – издевалась Вика, ловко уворачиваясь от объятий.

– Кто над каждой копеечкой, как гомосек, трясется?

– Гобсек! – поправил Дима.

– Короче, Смирнов, я больше не могу с тобой жить! – сказала Вика. Жесткими ин­тонациями голоса она дала понять, что все для себя уже решила.

– Но куда же ты пойдешь, на ночь-то?

– Ну и останусь! Имею право! Но буду спать вон там! А ты можешь нежиться в спальне! Бессовестный!

– Вот как? – горько промолвил Дима.

– Да, именно так!

Вика ушла в дальнюю комнату, включила там телевизор.

Дима стоял на пороге, вслушивался – не встанет ли с дивана, не направится ли к двери. И тогда он сначала отбежит к окну, и замрет к двери спиной, немного ссутулив­шись, и тут она войдет, а он повернется к ней и…

Но Вика и не думала выходить. Дима изнывал, последним усилием рассудка удер­живая себя от того, чтобы не заметаться, не забегать по комнате, словно тигр, запертый в четырех зарешеченных стенах.

Сегодняшние Викины фокусы только распалили Диму.

Ведь, когда жена злилась, она становилась нечеловечески, да что там – демонически! – соблазнительна. Сейчас Дима вожделел ее с силой, как в их медовый месяц, когда они... Еще одного усилия стоило отогнать от себя сладкие воспоминания.

– Название монгольской столицы Улан-Батор в переводе означает «красный бога­тырь», – бархатно произнес за дверью телеведущий.

Дима толкнул дверь и вошел.

Наверное, Вика это предвидела. Она вскочила с дивана, бросилась к нему. Реши­тельно, даже пуская в ход ногти, стала выталкивать прочь.

– Вик, ну, пусти! – сказал Дима, уже оказавшись за дверью.

– Смирнов! – крикнула из-за двери жена. – Еще раз попытаешься ворваться – заору!

7

Только приступив к трапезе, Черный кот понял, как же он изголодался. О, эта энергия – сытная, изысканно приправленная человеческим страхом, глупостью, агрес­сией. Что ж, аппетит приходит во время еды! Надо все-таки цапнуть и мужчину.

Нелюб не разочаровался. Черноты в мужчине было много.