Бестиарий спального района

На выходе начальница уже спокойно сказала Василию:

— Утром за расчетом зайдешь. Прямо в бухгалтерию иди, потом в кадры. Будь здо­ров.

Василий не спеша добрался до своего подъезда, уселся в обычной позе. Вечерело. Мимо, переваливаясь на опухших ногах, прошла жена, что-то сказала — Василий промол­чал, и ничто не шевельнулось ни в его душе, ни в штанах. По правде говоря, в штанах-то у него уж много лет ничего не шевелилось.

Потом появился сын с Джеком на поводке. Оба покосились на Василия, причем Джек прижался к ноге сына, и заторопились.

Пересекли дорогу, сын отстегнул поводок, сказал: «Гулять!», Джек помчался по пустырю, скрылся из виду. Василию стало немного грустно. Сын-то ладно, а вот Джек...

Несколько раз Василий заставлял себя напрягаться — это когда из соседей кто-ни­будь рядом оказывался. Стрельнуть закурить пару раз удалось, а вот двадцать четыре рубля никто так и не дал.

Ну и ладно. Возникла картинка: он получает в ДЭЗе деньги — начальница вроде сказала получить — и все-таки идет к Люське.

Вот и хорошо.

Ближе к вечеру Стеклянный Вова с работы своей вернулся. Занял прежнее место, вытащил пиво из портфеля, быстро остекленел.

Так и сидели.

Когда стемнело, Вова отправился домой — ни слова за весь вечер не проронил, — а Василий побрел к своему пруду. Забрался в воду по пояс, медленно упал лицом вниз. Уже под водой перевернулся на спину, скользнул вбок, лег на привычное место. Что-то упер­лось в спину. Завел руку, пощупал — банка консервная, пустая. Отпихнул. Теперь удобно.

Замер.

Лежал долго. А может, не очень. Какая разница?

Очнулся от яркого взгляда двух пар зеленых глаз. Ага, родичи. Целых двое. Один знакомый вроде бы. Точно, приходил уже. Другого Василий раньше не видел. Похож на первого, только посветлее чуток.

— Все лежишь? — спросил тот, что посветлее.

— Пошел ты, — пробормотал Василий.

— Я ж тебе, Аникей, говорил, — заметил более темный. — Лежит и лежать будет. Гнилой он.

Аникей отплыл, сделал круг по пруду, вернулся.

— Да, Тимофей, — сказал он, — нечего возразить.

Ошибся Феофилакт, ох как ошибся! Где ж глаза его были? Куда ж он чутье свое знаменитое подевал?

— Старость не радость, — проговорил Тимофей.

— Да не в этом дело! — отмахнулся Аникей. — Водка, вот что... Любим мы, водяные, выпить...

— Ох, любим! — поддакнул Тимофей.

— ...а тут еще и стресс, — продолжил Аникей. — Ведал болотом знатным, а ему вме­сто болота — раз, и пруд с нечистотами людскими! Вот и не выдержал старик...