Ветер

Лихо скинуло пиджак, потом сапоги, ещё больше растрепалось, сырой утренний лес оставил влагу и грязь на его руках, блузке, лбу и щеках, ветки порвали одежду и капроновые колготки, ноги ушли на сантиметр в мягкую, влажную землю, и, в довершение всего, вывалился искусственный глаз, чего Лихо даже не заметило: всё равно он не видел. От Оксаны Викторовны остался только паспорт, да и тот был в машине, но Лиху было не до внешнего вида. Оно копало и копало. Распотрошив весь куст, начало копать землю, не в силах поверить, что спящей девки, которую оно сюда положило всего несколько часов назад, больше здесь нет.

Пока бедное Лихо аккуратно подпиленными ногтями Оксаны Викторовны копало землю между кустом и дубом, Маша вела свой отряд куда-то по прямой. Она старалась подмечать в лесу каждую мелочь: опёнок на пеньке, пожелтевший лист, паутинку, дупло, чтобы только не отвлекаться на то, где она и почему мир так изменился. Где-то внутри неё жило ощущение, что она обязательно разберётся со всем этим, как только выберется из леса.

Любое шоссе, любая небольшая деревушка или дачный посёлок, и она спасена. Да что там, любой нормальный человек, и уже будет полегче. Она обернулась на своих спутников. Они в ногу маршировали за ней, и, кажется, были всем довольны, невзирая на остатки головной боли от голосов, ветки, тыкающие им в лицо, пни, корешки и ямки под ногами, а также на то, что они не знали, куда она их ведёт. И даже на то, что они не успели толком одеться, так и маршировали с одеждой в руках, а у одного был вообще только один кроссовок. Зелёный.

Маша развернулась к ним и остановилась.

- Стой, раз-два, - скомандовала она. Отряд остановился, - так расскажите мне всё-таки, кто вы такие? И почему летели на крыльях?

- Мы - отряд «Гуси-лебеди-1», летели на крыльях, потому что мы – птицы. А человеческий вид нам пришлось принять для операции, - отрапортовал главный.

- Вы что, можете превратиться в птиц?..

- Технически, мы, скорее можем превратиться в людей. А из людей – в других птиц. Сейчас вот, воробьями летаем.

Основная форма для операции – человеческая, поэтому мы сейчас в ней, при вас нам трудно обращаться.

- Почему? Голоса в голове?

- Да. И одежду опять потеряли… Видимо, тоже поэтому. Когда мы окажемся в более спокойном месте – прошу вас ещё что-нибудь покарябать на салфетках. От этого нам лучше.

- Так это от этого! – осознал гусь Егорка.

- Поняяятно… - протянула Маша.

Она развернулась по направлению движения и снова пошла, а Гуси пошли за ней.