В баню

Так что достаточно скоро пара с лесопилки «Хвоя» могла в полной мере насладиться… одним из тех содержательных и ярких… но совершенно бессмысленных разговоров, что всегда правят балом на входе.

«Без номерка не выдам!».

Дорогой клиент уже разделся. И, розовея, стоял под снегопадом. "Дедовские" валенки его почему-то распространяли сильный аромат клубники. Сидящий обратил на это особое вниманье. Клиент сильно зарделся и принялся ещё активней плясать голыми пятками на льду.

«А тёща у меня там имя вышила. На всём», — сообщил он, пряча глаза.

Не ожидая, что препирательство скоро закончится, Пенька, как и многие, заранее начал раздеваться.

Под стук подносящихся вёдер гном оказался сначала в одном сапоге, а в конечном итоге, в одних подштанниках цвета бёдра битого эльфа (в ярко-розовый горошек). Это нижнее, последнюю оборону, также следовало снять.

С лыжами была беда.

Их надо было куда-то деть.

«И не одного сугроба! — подумал гном с раздраженьем. — Воткнул бы!»

— С праздником Вас, — хмуро и заученно поздравил клиента дежурный.

— А номерок-то всё оловянный, — завёл Пень обязательную шарманку. — Неужели за Такие деньги стальной нельзя сделать? Или бронзовый… хотя бы.

— Можно. Тогда на крону дороже выйдет, — выдал обязательный ответ дежурный.

Одну крону… можно было заработать за десять минут.

«Жлоб», — заключил Пенька.

И взял оловянный.

И сунул его в рот.

Главное было — с умом разместить.

Нужно было спрятать под язык, а не то, попав в парилку мягкий металл начинал растекаться.

— По четыре сотни с бороды! — вслед за Пенькой по той же стезе уже возмущался Каска.

В ярких фиолетовых подштанниках на одной подтяжке и огромной шапке:

— Вы что думаете себе… мы тут все директора?! Тут! Что ли?!

— С праздником Вас, — привычно ответил дежурный.

Парилка приближалась

… Жар ещё не чувствовался, но волосы на плечах и груди Пеньки уже начали становиться дыбом. И даже как будто заранее трещать.

Грудину по-прежнему саднило. Словно кот проснулся и драл рёбра когтями… всё никак не желал успокоиться.

С боков сжимало.

«…»

Очередь шла. С десяти шагов обнажилась земля.

Здесь уже пробивалась травка. И нежная ветреница трепетно подрагивали, ловя белёсые снежинки.

Пень поднял руку.

У него забрали лыжи.

Веник выдавался даром.

«Неужели нельзя было как-то… не по гномьи попрощаться? — подумалось Пню. — Раньше ведь как-то получалось».

И в самом деле получалось. Ещё не настолько был стар гном.