Человек

— Ты погляди, как любуется! Зачаровала колдунья. С первого взгляда.

— Мы, вообще-то, виделись до этого… — буркнул я.

— Ха! Да то разве виделись. Вот сейчас — считай, первый раз увидел ее по-настоящему! — Ашот и не думал утихомириваться.

— Мсакер! — Алиса была слегка смущена, но виду не подавала. Так что Ашот только разозлил ведьму.

— Все-все. Молчу. — поднял он руки вверх.

— Вероника! — крик Димки разрядил неловкую, по крайней мере для меня, ситуацию. И слава Богу.

Далеко впереди появилась девушка. Она грациозно и неторопливо двигалась в нашу сторону.

Судя по виду, ей никак не больше двадцати. Димка бросился вперед, навстречу смуглолицей, стройной, чуть выше его ростом… инопланетянке!

Черт, об этом меня никто не предупредил.

Понятно, чем она пленила сердце паренька: темные, короткие, стриженные в форме каре волосы и, конечно же, глаза — они просто пылали оранжево-янтарным пламенем.

Когда мы поравнялись, Димка уже оживленно допытывался у нее:

— Ника, я-то думал, куда пропала? А тебя сюда вызвали…

Вероника натужно улыбнулась.

Как будто поняла, что в такой ситуации надо сложить губы так, чтобы уголки поднялись вверх. Меня это слегка озадачило. Неужели парень не видит фальши в ее приветствии?

— Здравствуй, Нике, — произнесла Алиса.

— Доброго времени!

— Знакомься, Алексей Сказов, — представила меня рыжая ведьма.

— Очень приятно, — все так же фальшиво откликнулась смуглолицая инопланетянка. Добавила: — Меня зовут Нике, но земное имя ближе всего звучит как Ника, или Вероника.

— Так ты тоже интуитка? — отчего-то насторожившись, спросил я.

— Нет, что ты. Я по рождению — логик. Тебе, видимо, не объяснили, что отличить нас можно по глазам. Логики имеют оттенки радужки от серого до алого, то есть горячую цветовую палитру. У интуитов она, наоборот, холодная: синий, зеленоватый, бирюзовый. Хотя бывают исключения: и они, и мы рождаемся с серым цветом глаз. Но это редкость.

— Понятно, — только и выдавил я, с трудом проглатывая слюну.

— Так уж решила эволюция. Прости, если это вызывает путаницу или доставляет неудобства.

Что-то в ее манере излагать мысли мне не нравилось. Как-то сходу вызывало отчуждение, неприязнь. Все это она рассказывала, потому что того требовали ситуация, этикет и ее положение как подчиненной. Но было что-то еще… я никак не мог определить, что именно.

— Прости, что не предупредила, Дима, — повернулась она к нему. — Знаю, ты любишь, когда я делюсь с тобой событиями в своей жизни. Но вызов был внезапным.