Человек

Кажется, здание пустовало, а может, попросту закончился рабочий день? Над входом горела табличка — такого наречия я не знал.

— Это он, — проговорила Нике.

— Вот только закрыт.

— Ненадолго. У них пересмена. Один час. Архивариусам требуется время, чтобы сменить друг друга.

— И что, внутрь никак не попасть? Я думал, такое место должно работать постоянно.

— Архивариус — важная должность. Кого попало не берут. Но чтобы один заменил другого, требуется время на магическую процедуру.

Интересно, какие там у них магические процедуры? Но если Нике говорит, что надо подождать, придется подчиниться.

— Чем займемся? У нас есть целый час.

— Дима предложил бы сходить в трактир. Заботиться о пополнении своих сил — тоже часть нашей работы.

— Так это не забота — это удовольствие, — радостно откликнулся я. Мысль о еде появилась как нельзя кстати, я уже давно ничего не жевал. В рюкзаке был сухпай, но кто знает, куда нас занесет нелегкая? Вдруг он пригодится.

— Э-э-э… Нике, но у нас нет денег, — вдруг опомнился я.

— В рюкзаках есть заряженные сферы, расплатимся ими.

Ну конечно! Как я мог забыть, что денег в привычном понимании здесь нет. Если они тут себе дома выращивают, то уж, конечно, не с помощью денег, а посредством колдовства, на которое нужны силы.

И мы направились в то место, откуда доносился вой. Неужели я угадал с собаками?

Трактир, находившийся через дорогу от регистрационного центра, был добротным и притягивал внимание. Приземистый, освещенный летающими фонариками, рассеивающими на крышу и прохожих снопы оранжево-желтого света.

Двери радостно впустили нас внутрь помещения, где россыпью стояли одинокие столики. Я насчитал с десяток посетителей. Все сидели молча, слушали… «Нирвану»!

Черт побери! Курт Кобейн теперь поет даже в ином мире! Знал бы он это при жизни, не поверил бы, бьюсь об заклад.

Но откуда? Откуда тут песня земного происхождения?

Додумать я не успел. Ответ появился сам собой за барной стойкой, приветливо глядя и подзывая нас рукой.

Барменом оказался добродушный мужчина лет сорока пяти, с длинными волосами, местами поседевшими, стянутыми на затылке в конский хвост.

Он был в кожаном жилете поверх белоснежной рубашки, брюки также из кожи, на ногах, к гадалке не ходи, казаки на высоком каблуке. Из кармана свисала незатейливая цепочка из белого золота, на пальце перстень из того же материала со сверкающим рубином посередине. А еще — он оказался землянином. Это я понял чуть погодя, как только шок от услышанной «Нирваны» прошел.