Человек

Эту науку он освоил быстро, без посторонней помощи. Вот она — сила многолетней тренировки ума. Ему стоило родиться на Небе, а не на Земле.

Злость подступала медленно, но неотвратимо. Я постепенно переставал себя контролировать — такова плата за применение магии. Место Алексея Сказова занял зверь, не знающий пощады, без разбора уничтожающий всякого, и плевать, кто попадет под его когтистую лапу.

Краешком сознания я еще понимал, что сражаюсь сейчас с врагом, но действия уже не подчинялись разуму.

И вот тут Трофимов понял, что сильно мне уступает. Взгляд его полыхнул еще сильнее, металлический блеск разрезал темноту, и в воздухе образовалась сфера. Через мгновение она пронзила меня насквозь да так и застряла, впившись в тело.

Конечно, что еще мог создать профессор, преподающий физику, электромеханику и кучу других предметов? Его колдовство рвало меня на части, скручивало дугой, одновременно обжигая кожу и мышцы электрическими разрядами. Бешеный рев, переходящий в нечеловеческий вой, вырвался из моих легких.

Я проиграл. Старику. И это правда.

Мир вокруг стал меркнуть, сознание уходило… И вдруг я ощутил глубоко внутри себя чье-то дремлющее присутствие. Что это? Обман? Иллюзия замученного сознания перед смертью? Не знаю. Я видел там, в глубине собственного разума, самого себя, застывшего в позе эмбриона и спящего сном новорожденного младенца. Беззащитного и покоренного.

А затем около меня возникла сфера, ржавая, как выброшенный на свалку «запорожец», и могущественная, как ядерная бомба.

Она источала опасность и смерть: стоит прикоснуться — и будешь уничтожен. Впрочем, испугался не только я, но и профессор Трофимов. Он отскочил в сторону, пытаясь уклониться от нее, но тщетно — сфера была быстрее. Молнией она кинулась на свою жертву. Профессор, заслонившись рукой, наколдовал щит, но это оказалось бессмысленно. Сфера вцепилась в его тело, как озлобленная бешеная собака, которую вконец загнали в угол.

Трофимов кричал, невидящими глазами глядя куда-то сквозь меня. Кого он там искал? Не знаю. Может, того, кто стал моим спасителем, что, впрочем, не помешает ему потом убить и меня… Электрические молнии больше не сотрясали мое тело, я приходил в норму, но чувствовал себя отвратительно. Все ныло и болело.

Наконец профессор поступил как настоящий воин: колдовским лезвием он отсек себе руку, избавившись от части мучений.