Человек

Дима тоже смотрел на него немигающим взглядом, руки его, казалось, непроизвольно сжимались и разжимались, невольно тянулись прикоснуться к этому столбу.

— Дима, ты в норме? — шепотом спросила Алиса, которая тоже почуяла неладное.

— Да… — неуверенно ответил он. — Мне хочется, Алиса, очень хочется дотронуться до него. Он живой. Я знаю.

Эмпат, умеющий чувствовать лучше, чем кто-либо вообще на Земле, боролся со своим желанием изо всех сил. Нам, лишенным гиперчувствительности и не способным понимать окружающий мир настолько глубоко, было гораздо проще.

— Тут что, никого нет? — спросил Ашот скорее удивленно, чем для прояснения обстановки. — Этого не может быть, они бы не успели слинять отсюда!

— Смотрите, — произнес Север, ткнув указательным пальцем в дальний конец комнаты.

Мы уставились вперед. Видимо, зрение у Алисы было острее, чем у других, потому что она произнесла:

— Это человек, кажется…

— Жив?

— Не знаю, Север. Надо подойти…

— Ох, не нравится мне это, — вставил Ашот.

Генераторная оказалась действительно большой.

Когда мы наконец приблизились, обнаружили бездыханное тело, прикованное к каменному постаменту. Человек был совершенно голым, и каждый участок его тела усеян какими-то знаками.

— Черт, — выругалась Алиса. — Что тут происходит?

Видимо, судьба ждала именно этих слов. В воздухе завибрировала сила, он начал сгущаться, а затем открылась черная бездна, и из нее появилась сначала нога, затем часть туловища, а потом и седая голова. Перед нами возник улыбающийся старый логик.

Впрочем, улыбка была такой натянутой, что не вызывала сомнений в своей фальшивости.

Следом за ним показалась Нике. Дима не произнес ни слова — сердце горячее, голова холодная. Все, как учил Ашот.

Последним вышел Трофимов в сопровождении пяти логиков в серых плащах. Мне показалось или двоих из них я уже видел на маяке Толбухина, подвалы которого Алисе пришлось затопить? Если это так, они очень сильны.

Рыжая посмотрела на них, и я понял — действительно они.

— Что здесь происходит? — гневно спросила она.

— Здравствуй, Алиса, интуитка, взявшая себе земное имя, — произнес самый старый логик, которого мне ни разу не доводилось видеть за все время пребывания в Межмирье.

— Кто он? — недоуменно спросил Ашот, глядя на Алису.

Но старик опередил:

— Мое имя Раста, молодой человек, думаю, вы меня знаете, заочно, разумеется.

Судя по всему, мы были в явном меньшинстве. Пять логиков неизвестной силы, Трофимов, Нике и предводитель повстанцев Раста.