Человек

Сейчас пистолета у меня не было, зато было нечто страшнее — стальные зубья, выросшие на концах пальцев. Я смял его колено, словно оно было из ваты. Лицо логика исказилось гримасой боли, и жуткий вопль разнесся по всей комнате. Издеваясь над жертвой, я заорал вместе с ним. А затем с безумной улыбкой на лице пронзил его череп — для этого понадобился только один палец.

Битва должна уже близиться к концу, вот только Ашота прижал его противник. Вечно веселому Мсакеру приходилось сейчас совсем несладко: кровь вперемешку с потом, облепившая его голову противной массой, стекала вниз к подбородку.

Кажется, он заработал сотрясение и сейчас еле стоял на ногах, раскачиваясь из стороны в сторону. Север пытался ему хоть как-то помочь, но логики в бою один на один оказались проворнее, и при каждой попытке уйти за спину противника щедро одаривали его серией жестких ударов.

Ашоту повезло — он дрался ближе всего ко мне, а в моем разуме сейчас бушевала ярость, не дававшая трезво оценить обстановку. Я приготовился к прыжку, желая прикончить врага одним ударом, раздавить голову, пробить грудную клетку, заставить его легкие наполниться кровью, а свою грудь — коротким мигом упоения.

Атаке не суждено было сбыться. Уже в прыжке меня отшвырнула волна обжигающего огня, опалив волосы и кожу на лице. Я зарычал, переводя взгляд на того, кто посмел совершить этот роковой для себя поступок. Новым противником оказалась Нике. Димка, похоже, не смог причинить ей вреда, только следил за девчонкой, не давая ей сделать и шага.

Однако он не справился, его возлюбленная посмела вмешаться… Что ж, это станет ее последней ошибкой.

Посмотрим, насколько она лишена привычных всему человечеству чувств.

Самое страшное для врага — это дать ему понять, что тебя невозможно сокрушить, и медленно, неумолимо приближаться к нему с застывшими стеклянными глазами. Глазами, которые явно дают понять, что это его последние мгновения жизни, дальше — только пустота.

Нике, не двигаясь, завороженно смотрела на меня. Удивительная выдержка, даже перед лицом смерти не дрогнул ни один мускул.

Но я-то знал, что за каменным безразличием скрывается маленькая испуганная девчонка, которая уже почти готова пожалеть о том, что родилась логиком.

— Стой, Леша, пожалуйста, — навзрыд кричал Дима.

Я слышал его откуда-то издалека, но абсолютно не воспринимал.

— Как вы не понимаете, она изменится! Я знаю! Я чувствую это!

Мне было плевать. Нике предала нас всех, обманула чувства глупого мальчишки.