Человек

Я вдруг понял: человеку не дано овладеть такой ворожбой. Какие бы он ни рисовал пентаграммы и ни читал мантры, какие бы сверхмощные заклинания ни хранил в памяти!

Мы неслись вдоль лестницы. Вода уже заполнила все коридоры и сейчас в узком лазе поднималась с невероятной скоростью. Пришлось тесно прижаться друг к другу, чтобы случайно не задеть острые участки отвесных стен. Как только нас выбросило из нескончаемого тоннеля, Алиса сходу вышибла деревянную дверь маяка и мы выскочили наружу, а дальше над водной гладью Финского залива — прямиком к форту Риф.

Если вначале меня чрезвычайно впечатлила прогулка по воде, то полет, несмотря даже на боль в груди и плече, заставил потрясенный мозг полностью отключиться. По правде сказать, чертовски приятно было лететь в обнимку с этой ведьмой, в человеческой сущности которой я теперь очень сомневаюсь.

Опустив здоровую руку вниз, я почувствовал прохладу: то погружаясь, то выныривая из воды, она ощущала упругое сопротивление волн, пока мы неслись к берегу.

Минуту назад я был готов расстаться с жизнью, а теперь просто радовался тому, что могу вдыхать свежий воздух и воспринимать природу. Странно, давно такого не доводилось испытывать.

С благодарностью взглянув на Алису, я заметил, как из носа девчонки, не переставая, бежит кровь, красные капли падают в синюю гладь и растворяются.

— Алиса! — громко позвал я, ветер заглушал слова.

Черт! Она теряет сознание, не знаю, как вообще столько продержалась. До берега оставалось всего ничего, но мы летели над самой водой, того и гляди уйдем под нее.

Протяни еще немного, девочка. Ты сможешь. А там я вытащу нас, как-нибудь доплывем.

До суши оставалось метров сто, когда ее силы иссякли окончательно. Стремительно разрезая водную гладь, мы вонзились в нее как аквабайк, только вот выплывать придется самим.

Алиса оказалась в стороне, и я неуклюже подплыл к ней. «Настала моя очередь нести тебя на своих плечах», — подумал я, когда мы всплыли. Боль раздирала ребро, словно голодный зверь, плечо ломило еще сильнее, стоило сделать хоть малейшее движение.

Но самое страшное было не в этом — нас сносило течением куда-то в сторону, и я уже начал сомневаться в том, что после всех случившихся передряг и удивительного спасения из подземелья нам суждено выжить.

Однако судьба была к нам милостива. Она явилась в виде тарахтящего мотора лодки и старика по имени Петр. Сказать, что я несказанно обрадовался, значит, ничего не сказать.