Человек

А ведь ситуация касается не только меня одного: если у человечества есть враги, хотя бы ИМП должна об этом знать.

Но Алиса продолжала гнуть свою палку:

— Разработки департамента на порядок превосходят ваши, это секретная информация, и я не должна раскрывать перед тобой козыри. Но выхода не было: мне пришлось воспользоваться магией, чтобы мы смогли выбраться оттуда.

— Однако ты и бровью не повела, когда в присутствии старика мы отправились гулять по воде…

— Ему никто не поверит. Сочтут психом.

Он и сам это понимает, ну или вскоре поймет.

Я вздохнул.

— Ты ведь знаешь, что я не смогу забыть того, что видел. Если, конечно, у тебя в рукаве нет еще одного козыря, который сотрет память.

— Нет. Такого у меня нет.

Кажется, она об этом действительно сожалела. Одуреть можно!

— Прости… — снова произнесла она.

Повисла томительная пауза.

— Те люди… или кто они там… гости из параллельной вселенной? Не важно. Они вернутся?

— Скорее всего. Ты же слышал: есть еще порталы.

— И что ты намерена делать со мной?

— Ты по-прежнему под моим наблюдением.

— Но почему? Разве я не помеха? Ты могла бы оставить меня в покое и продолжать расследование. Будешь искать следующий портал.

— Этим постоянно занимаются люди из департамента, — только и ответила девушка.

Вытягивать из нее ответы я больше не мог. Все равно не расколется.

Кто были те люди, так и останется загадкой, как и настоящая личность Алисы Расколовой. По крайней мере, до какого-то времени.

Но один вопрос не давал мне покоя больше, чем все остальное: почему она не хочет расставаться со мной? Зачем вести наблюдение за человеком, невиновность которого, по сути, доказана. Ведь она видела, как патологоанатом пытался избавиться от улик, будучи зачарованным неизвестным магом, и я в это время был рядом с ней. А потом и мать мальчика умерла от чьего-то колдовства. Это полностью снимает с меня подозрения. Похоже, обвинение — мишура, умело прикрытая бюрократией и притянутыми за уши домыслами. Каковы тогда истинные замыслы и цель департамента? Вот еще один вопрос, ответ на который хотелось бы получить.

Я чувствовал себя бревном, выброшенным в открытое море, — куда занесет, туда и попаду, — и ничего не мог с этим поделать. Наблюдая эту свистопляску, так внезапно поднявшуюся вокруг, можно было предположить только какие-то глобальные неприятности. А внутренний голос твердил: у этой истории плохой финал.