СтрекозЮлька

– То есть ты не знаешь откуда дети берутся, дожив до сорока лет? Или может быть ты не знаешь, что есть современные средства, чтобы предотвращать такие вот «случайности»?

- Жена очень хотела, но долго не получалось, я думал так и дальше будет, отказывать ей побоялся…

- Вот это да, Виктор Николаевич, Вы еще умеете боятся? Не далее, как в пятницу Вы убеждали меня своими словами в обратном и даже сподвигли своей решимостью на подлые действия! А теперь что же? Будете счастливы с женой, с ребенком, а меня - в утиль?

- Мы что-нибудь придумаем, пусть он родиться, а там года через два я разведусь, женюсь на тебе, а им буду помогать.

А до этого пусть все будет также, ты у меня единственная любимая женщина, и отношениями я нашими дорожу, просто побудем немного …так, а?

- Прекрасный план, - воскликнула Юлька. – Но я в нем не участвую! И пристально глядя ему в глаза спросила: - Ты ведь узнал раньше, чем я с мужем поговорила? Но все-таки дал случиться этому разговору, так?

- Знал, - брякнул Виктор и тут же прибавил.

- Узнай ты сразу – не ушла бы от него, а я больше не мог делить тебя с ним! Пойми, это выше моих сил!

-Ну ты и подлец, - замотала головой Юлька. – Не пиши мне больше, совет вам да любовь! Она вскочила со стула, в один миг преодолела расстояние между столом и дверью, открыла ее, вышла в коридор и со всей силы захлопнула за собой.

«Что же я наделала…», - лихорадочно думала Юлька, спускаясь вниз, на нее разом нахлынуло такое количество чувств и мыслей, что она не могла понять во власть каких отдаться в первую очередь.

Дойдя до рабочего места, она села за свой рабочий стол, и вдруг почувствовала огромную усталость и безразличие, весь ее внутренний мир опустел и выцвел, как будто из него вымели все наносное, а настоящего, главного, что освещало и окрашивало его, обеспечивало опору и составляло самую суть – там не оказалось. И она вдруг ясно поняла, что все это время, всю ее жизнь – самым главным человеком был для нее Алексей. Тот, кто всегда был рядом, и тот, кого она так жестоко и обидела.

Юлька вспомнила его слова, как он тенью следовал за ней, чтобы защитить, как утешал, как искренне переживал и радовался за нее, как в одиночку пытался наладить их отношения, которые она с таким рвением разрушала изо дня в день, в погоне за иллюзией настоящей любви. Острое чувство глубокого сожаления наполнило ее душу, к нему примешивались жгучий стыд и страх, что теперь Лешка, оказавшийся вдруг таким родным, близким и желанным – уже никогда больше не придет.