Лучший из худших-4

- Не могу я, отец…

- Сержант Борисов… в отставке…

- Виноват! Никак не могу, господин сержант! Должен явиться к месту службы, - отрапортовал я и добавил уже чуть тише:

- Может, как-нибудь потом…

- Служба есть служба, - вздохнул Борисов. – Ежли что – запоминай.

Он махнул рукой.

- Пятиэтажку ту видишь?

- Так точно.

- Вот, второй подъезд, третий этаж – квартира сразу направо. Если забудешь, у любого во дворе спроси – меня там каждая собака знает.

- Не забуду, господин сержант.

- Ступай, воин!

Я с улыбкой козырнул и пошагал к стадиону.

Перепутать его с чем-то другим не представлялось возможным. Огромный открытый участок с футбольным полем и беговыми дорожками в обрамлении трибун под жидким навесом – на нём действительно одиноко расположился вертолёт. Сбоку от трибун пара серых квадратных зданий. Возле входа припаркованы колёсная БМП и два «Тигра».

Ну и как полагается – часовой в полном боевом прикиде. Один из парней десантников, с которыми я прилетел.

Он узнал меня, улыбнулся.

- Выписали?

- Как видишь!

- Зря! Я б на твоём месте недельку б в больничке валялся – хотя б выспался.

Сколько себя помню – никогда не получалось выспаться в больнице. И подъём ранний и, даже если немного процедур, всё равно толком не подрыхнешь. Обязательно кто-то или что-то разбудит.

- Кто из начальства есть?

- А тебе кто нужен?

- Хороший вопрос…

Дёргать из-за меня целого подполковника – перебор, но пока других офицеров не наблюдалось. То есть это из наших – десантура теперь была для меня как своя.

А так в Новоспасске были «вованы», а под городом ещё и часть ПВО, наверняка там имелась прорва своих «белопогонников».

- Капрал, как там его…

- Каморин?

Фамилии капрала я не знал – но это и не страшно, вряд ли за это время тут появился кто-то другой, поэтому кивнул.

- Каморин.

- Он вон там, наверху – пизд…лей Штырю вставляет.

- За что? – удивился я.

- Есть за что. Штырь вчера как свинья надрался, на карачках сюда приполз – как только автомат не прое…л, х… знает…

- Штырь?! Вчера? – удивился я.

Вчера он вместе с Бурей навещал меня, был вполне трезв и о планах наквакаться не распространялся.

- Так-то Штыря понять можно. Я б и сам наебен…ся, - признался часовой.

- Чего так?

- А то сам не видишь – жопа полная! Ни командиры, ни местные власти – никто толком не понимает, как дальше жить. Вид делают, что ничего не стряслось, что всё заеб…сь, а у самих в глазах тоска смертная. И чем дальше, тем хуже.

Я вздохнул. Солдат говорил правду.