Добромысловъ Plaza

Надя стала писать тем, что не оценил фото, поздравления с Рождеством и хвалить их фотографии. Реакция была почти мгновенной – лайки тут же стали расти.

– Добрый вечер, Валерия Сергеевна. Александра Сергеевна.

Только не это. Надя подняла взгляд. Бабушка Пэт сладенько улыбалась её маме и тёте. Господи, разве они знакомы?!

– Я должна вам сказать, что ваша дочь на днях вела себя просто ужасно, – запела мерзкая бабка. – Она нас так оскорбила…

– После того, как вы минут десять поливали грязью нас! – высунулась Надя из-за маминой спины.

– Да такого вообще не было! – тут же заявила Пэт.

– Она у вас ещё и лгунья, – сочувственно покачала головой бабушка Пэт. А у самой аж клыки наружу вылезли. – Вот говорила я вам, что надо её сдать в интернат. Зря вы меня тогда не послушали.

– Я как-нибудь сама разберусь, – жёстко произнесла мама и подтолкнула Надю к церкви.

– Это когда она тебе советовала меня сдать? – спросила Надя, выкручивая голову.

– Не обращай внимания, – пробормотала тётя Аля. – Она и мне это говорила, когда я на Лизу документы оформляла.

– Что?!

– Не ори, – процедила мама.

– Прямо при ней это сказала.

– Да хватит вам! Праздник не портите! – Мама встала в очередь к столу с записками.

– А причём тут детдом? – тихо-тихо спросила Надя у тёти Али. – Она же стариками занималась.

– Это потом, – прошептала тётя Аля. – А до этого – приютом. Они с директрисой квартиры и пенсии сирот присваивали.

– Разве за это не судят? – спросила Лиза.

– Эта выкрутилась – свалила всё на директоршу.

– А про путёвки слышали? – включилась в разговор женщина в берете, стоявшая рядом. – Она путёвки на море для малообеспеченных детей по своим знакомым продавала.

– И ей за это ничего не было? – В толкотне Лиза переминалась с ноги на ногу.

– Так она, говорят, колдует. У них, это вроде как семейное. От бабки ей перешло, а она вон внучке хочет завещать. – Дама в берете выразительно повела бровями.

– Разве ей в церковь можно ходить? – скептически спросила Лиза.

– Таким всё можно. Везде выплывут, не потонут. – Женщина в берете наконец добралась до конторки и стала быстро писать записки.

В небольшой церковке народу набилось столько, что то и дело кто-то наступал кому-то на ноги. Чтобы священник прошёл с кадилом, всех сплющило так, что Наде в нос упёрся малиновый мохеровый берет. Где-то она его уже видела. А, в кондитерской у Марка. Это знакомая его бабушки. Наверное, и они здесь.