Добромысловъ Plaza

Они серьёзно думали, что она поверит и испугается свечки и куриных костей? Это после путешествия через речку. И черепов в стенах и цветочных горшках. Надя даже прыснула со смеху. Глупые бабы.

Сложив кости, грязные тряпки и губки в мусорный пакет, Надя отступила на шаг. Ну вот, чисто. Даже настроение улучшилось. Может, и не уезжать?

За спиной послышался звук. Как будто что-то стучало, приближаясь. И кто-то вслух читал не то стишок, не то считалку. Опять призрачные колыбельные.

Но на этот раз всё оказалось хуже.

По лестнице, синхронно топая, спускались двое. В чёрных платьях и масках, имитирующих козлиные головы с четырьмя рогами. Только за прорезями – настоящие человеческие глаза. А в прикрытых перчатками руках – верёвки, топор, молоток и пила. И произносят хором:

– А у Нади нос к потолку прирос. А у Нади нос к потолку прирос.

Глава 18. Нос к потолку прирос

Миг, потраченный на удивление, стоил Наде возможности скрыться. Она попятилась было к своей квартире, но одна из козлоголовых в прыжок оказалась рядом и вдарила по двери так, что та захлопнулась.

А потом у Нади загудело в ухе и пятна поплыли перед глазами. Хорошо, что она сразу сползла на пол и скрючилась, прикрыв ногами живот.

– Брови тебе плохие, да? – шипело сверху, а в ногах и руках вспламенялись болевые очаги. – Тварь узкоглазая. Думаешь, я не поняла, что это ты следачке про пати разболтала? Из-за тебя теперь ко мне никто идти не хочет!

Дальше удары перемежались матом.

– По́лно, по́лно, – спокойно произнёс скрипучий голос.

– Мы же не для этого пришли.

Боль прошла, но тело стало таким тяжёлым, будто весило тонну. Надю тянуло к земле сквозь все этажи «Плазы». Вернее не к земле, а в землю. Любое, даже малейшее движение тела запечаталось – всю кожу облепила чёрная паутина, которая мгновенно застывала, превращаясь в непробиваемую корку.

И всё время синхронно звучало:

«А у Нади нос к потолку прирос. А у Нади нос к потолку прирос. А у Нади нос к потолку прирос».

Давило со всех сторон, хотелось уменьшиться до размеров молекулы.

Надя ощущала, что высотка складывалась, как карточный домик. Потом что-то громко стукнуло, заскрипело, треснуло. Удар как от падения, всё тело разом вздрогнуло, даже зубы стукнули.

Наступила тёмная тишина. Надя некоторое время лежала, свернувшись в клубок. Потом, почувствовав, что скованность прошла и она снова способна двигаться, попыталась распрямиться. И не смогла. Ноги упирались во что-то твёрдое. Руки тоже. И голова.