Добромысловъ Plaza

– Нельзя приходить в чужой дом со злом, – произносила Утяша, пока мерзкое семейство опускалось на колени. Потом резко отпустила обеих и прошипела: – Пошли вон отсюда.

Пэт хныкала, а её бабка схватила с пола коробок и быстро чиркнула спичкой. Проскочила искра, серная головка с шипением зажглась. Поганая ведьма снова ощерилась в ядовитой ухмылке, но Надя выпрыгнула из-за спины Утяши и ногой прижала узловато-морщинистую руку к полу. И топтала, пока пламя не погасло.

Утяша локтем оттеснила Надю, взяла обеих за воротники и разом пустила кувырком с лестницы.

– За вами прибыла карета, – громко произнесла Утяша им вслед. И, чуть наклонившись вперёд, шаг за шагом стала спускаться, толкая и пиная незваных гостей.

Наконец они вывалились из дома. На улице весь двор занимали огромные сани, а в них стояла фигура метра в три ростом, облачённая в шубу с капюшоном, сшитую из разных лоскутов. Вокруг сновали драные и облезлые кошки, собаки, лисы и другие звери. Некоторые, совсем отощалые, больше походили на скелетов.

В небе с громкими криками кружила огромная стая птиц.

Ломодун слегка приподнялся в воздухе и выплыл из саней. Костлявая рука сжимала деревянный посох, покрытый льдом. Посох ударил в землю, лёд разом откололся и разлетелся осколками. По земле прошла дрожь, Надя оступилась, но не упала, успела ухватиться за перила крыльца.

Снег бурлил, куски земли выскакивали и крошились, посреди двора образовалась яма. Пэт попыталась сбежать, но ей преградили путь шипящие взъерошенные кошки.

Она ругнулась и попробовала пнуть одну из них, но та успела раньше – одним прыжком оказалась на голове Пэт и сразу же вцепилась когтями в раскрашенную физиономию.

Вопя матом, Пэт металась по сугробам, оступилась и полетела в яму. Её бабка взревела и кинулась с кулаками на Ломодуна, но даже достать его не смогла – тоже повалилась в воронку.

Надя, вцепившись в перила, не могла ни моргнуть, ни вдохнуть, ни шевельнуться.

– Удобрение будет, – спокойно проговорила Утяша, глядя, как яма сжималась, как земля поднялась, перемешавшись со снегом.

– Хоть какая-то польза от них. Но времени, пожалуй, много уйдёт, пока вся их злоба в добро переработается.

Надя онемело таращилась на фигуру в шубе. Лица совсем не видно – его полностью скрывал капюшон. Ломодун шевельнул рукой, и поднялась метель. Крупные белые хлопья кружились, заметая всё вокруг, налипая на лицо и забивая глаза. Ветер завывал, хлопая ставнями на старых окнах и сгибая замёрзшие деревья.