Электрический лес

Деньги свои есть, раз работает, жить, я так понимаю, есть где, аттестат через полгода получит – чего ещё надо?

— Плохо, что у неё шаткое правовое положение, — объяснил Пекарчик. — В любой момент могут начаться неудобные вопросы – почему она дома не живёт. Да и к вам такие вопросы могут возникнуть.

— Я соседям, кто лез с расспросами, сказала, что она к отцу на Украину уехала, — усмехнулась женщина. — Вот пусть и Марина что-нибудь сообразит, раз такая умная! Думаете, я не понимаю, что как только она получит гражданские права, так сразу квартиру нашу продаст? А у меня нет таких денег, чтобы даже до однушки доплатить.

Что ж дочка родную мать гонит из дома на старости лет? — Мария Яновна некрасиво заплакала.

— «Крокодильи слёзы», — подумал адвокат. — «Она-то тебя не гнала и не гонит – наоборот, фактически половину квартиры дарит! Это ты её гонишь – привела в дом наглого мужика, с которым Марина не уживается».

— Я Мариночке всё подпишу – хоть согласие на выезд за границу, хоть что угодно, только не эмансипацию! — женщина посмотрела умоляющим взглядом.

— Не хочу на улице оказаться! Ну зачем ей нужно непременно жить официально одной?

— Хорошо, я вас понял, — Пекарчик сочувственно кивнул. — Скажу Марине, что вы очень просили подождать до восемнадцати лет.

* * *

— Хреново, — резюмировал Артур. — Получается, что есть несколько хат в Москве и в Питере, но ни одна из них не приобретена так, что нельзя ничего накопать! Пять квартир – мутные сделки за наличку, а мы ведь не можем подтвердить эти доходы? У Романа – шитое белыми нитками дарение, опять же понятно, что деньги отмывали.

А нам всё-таки надо закладываться на то, что придётся уходить с Земли и оставлять здесь Скорбную сестру, так что нужна минимум одна юридически чистая квартира.

— А твоя студия? — возразила Алина. — Ты же её официально взял в ипотеку, и доход у тебя подтверждённый.

— Ипотека до конца не выплачена, но даже не это главное – сам-то я разве «чистый»? Квартира Скорбной сестры должна быть на неё и оформлена, и чтобы про неё саму никто не знал, кто она такая.

— У Лены своя однушка, — вспомнила Ната. — Но да, Лена сильно засветилась, к тому же она несовершеннолетняя.

— И квартира, в которой они с мамой живут, тоже куплена за наличку, — добавил Страж Вихрей. — Кто остаётся? Только Валя и Люся, вот про них почти никто не знает. Гражине, к сожалению, ещё два с лишним года до полной феи, да и имя слишком редкое для России.