Навь

Карна натянула поводья:

— Добрич! Уходите тропой через палище!

Какое-то время она следила, как други сворачивают к тропе, и ветки колышутся, смыкаясь за конскими крупами, а потом пустила Чалого в намет.

Она не могла знать, что за палищем ждет засада. И что они не смогут пробиться через нее и повернут назад, к болоту. А когда поймут, что не уйти, честно встретят смерть.

Глава 5

Каким наивным кажешься себе ты недавний, когда занятия, важные еще день назад, ну, пусть не важные, а хотя бы забавные — то, что считается нормальной жизнью — вдруг отступают перед единственными желаниями: рисовать и видеть сны.

Ты не смеешься ни над собой, ни над другими, ты еще не успел осознать, что изменилось и изменилось ли вообще, но мир поражает красками, и ты спешишь, спешишь ухватить эту звенящую радугу, это...

— Зборовский! Я с тобой разговариваю!

Голос классной показался пронзительным. Славка вздохнул и повернулся к окну. У входа в школу сгружали новую мебель и директор, припадая на левую ногу, озабоченно прыгал вокруг.

Памятник зенитчицам перед школой был на месте и елочки тоже. Тоска-а...

Усилием мысли Славка отодвинул звуки класса, скрипучие и занудные, как осенний дождь, и так же мало замечаемые, и стал просто думать о том, что станет сегодня рисовать. Никогда еще он не рисовал так, как в этот сентябрь. То есть, конечно, рисовал, только это все чепуха была, самолеты, танки там всякие, мушкетеров иногда с такими вот усами ну и прочее, как все рисуют.

А теперь — теперь было другое. Прибегал домой и сразу за краски, и внутри что-то так сосало, когда доканчивал; тревожно было.

На альбомных страницах гремели колокола, било искрящееся пламя, пленник полз по темнице, волоча за собою цепи, Славка и звон этих цепей слышал, и треск подожженных стен, и видел сами стены, темные, деревянные, с пожелтевшим мохом в пазах.

И невесть откуда появлялись на Славкиных рисунках воины в круглых шлемах, и кони, кони, кони, топчущие недоспелую рожь. Зеленой наклонной полосой ложилась она на лист, а над всем этим было синее до звона небо.

Такое небо, которого сейчас не видит никто.

Славка вчера сидел на полу, и вокруг рисунки разбросаны, и краски стоят, и вода в банке. Димка зашел, посмотрел и вопросил грозно, где он все это взял. Славка, конечно, обиделся. А Димка: “Ни в жизнь не поверю, что это ты рисуешь.” А когда Славка тут же, на месте, предложил ему что-нибудь нарисовать, тот и слушать не стал. Пообедал — и за чертежи. А Славке велел заниматься уроками.