Навь

Громко цокали ходики, на раскладушке возился и постанывал Димка. Славка на цыпочках пробрался к двери в свою комнату. Дверь была приоткрыта, на пол перед нею ложился смутный свет. Карна стояла посреди комнаты, закалывая плащ на плече, почти готовая в дорогу. Под ногой у Славки скрипнула половица, и женщина вскинула голову.

— Славушка? Помоги мне.

Он почувствовал под пальцами ледяные кольца кольчуги и едва не отдернул руки, а ткань плаща была шершавая, теплая, и застежка у запоны очень тугая. А запона красивая — на овальной пластинке летящий олень.

Славка бережно коснулся выпуклого рисунка. Олень казался живым.

— Все, — вздохнул Славка. — Ты уходишь?

— Пора.

— Но ведь нельзя же!

Карна взъерошила волосы у него на макушке.

В прихожей Славка быстро накинул на плечи куртку, сунул ноги в сапоги.

— Я провожу, до калитки, — буркнул он.

Ночь обожгла холодом, мокрые черные ветки глухо стучали на ветру, по небу неслись рваные тучи, тьма то внезапно густела, то рассеивалась блеклым светом луны и качающегося на столбе у ворот фонаря.

Славка едва не потерял сапоги, бредя по вязкой грязи дорожки, и только у калитки поднял глаза. Всадники стояли слитно, темнее, чем ночь. Чалый Карны приветствовал ее радостным ржанием. Прежде чем сесть в седло, она обернулась. Славка вцепился в протянутую руку — пальцы были горячие и сухие. А край наруча обжег стылым холодом. Славке сделалось страшно за Карну, хотелось упросить, чтобы она не ехала, но слова отчего-то застряли в горле, и он выдавил только:

— Ты вернись.

Обе-щаешь?

— Обещаю.

Назавтра, возвращаясь из школы, он увидел, что трава у забора и дорожка истоптаны копытами, а на плоском столбике калитки лежит что-то блестящее. Это была запона с оленем. Славка задохнулся слезами. Он сжал запону в кулаке, исколов ладонь, размахнулся выбросить — и раздумал. Поплелся в дом.

— Оладыч! — оживленно приветствовал брат, высовывая голову из кухни. — Обед счас будет.

— Не хочу.

Славка мрачно бросил под вешалку сумку, стащил куртку и ботинки.

— Двойку огреб?

— Отстань.

Он почувствовал, что сейчас расплачется всерьез. Кинулся к себе в комнату и замер на пороге.

Карна сидела в кресле, положив на колени толстую книгу, и сосредоточенно шевелила губами. На изумленное восклицание Славки она ответила:

— Читать по-вашему пробую, отроче. Трудно.

Славка, удивляясь безмерно, спросил, что она читает, а узнав, что “Слово о полку Игореве...”, с тоской вздохнул.

— Я начинал. Только скучно.