Жнец

Он тут же ответил россыпью морозных кристаллов — этакий магический дробовик. Ни меня, ни охранника они не задели — я спрятался за бухтой, а мужик с дробовиком рыбкой нырнул за угол здания и снова продолжил стрельбу.

Видя, что дистанционный бой не принес ему быстрой победы, жнец пошел в близкий контакт. Две левых его конечности разошлись в стороны, растянув между собой красноватый лоскут "щита", а из правых сложились в массивный хитиновый клинок.

Из небольшого боевого опыта, который имелся у меня со жнецами, я знал, что этой ковырялкой арахнид способен прорезать броню бронетранспортера или даже БМП.

Не в каждом, конечно, участке, но все же. Поэтому подпускать пришлого на дистанцию огня было никак нельзя. Не спасет ни бухта с железной проволокой, ни чтобы то ни было еще.

Правда, как свое намерение превратить в план, я не знал. "Щит" жнеца полностью закрывал его корпус. Открытым оставались лишь только лапы снизу и часть бронированной головогруди. О том, чтобы пробить их пистолетом или дробовиком, и речи быть не могло.

Вот если бы охранник просадил паскуде "щит", паля с дробовика… Но тот запаниковал и бросился бежать, превратив себя из противника в жертву.

А паук, высотой около двух с половиной метров, неумолимо приближался. И пел. Только не вслух, не этим своим скрежетанием, как будто кость медицинской пилой распиливают. Он пел у меня в голове. И я понимал каждый образ.

Правда, перевести это было сложновато. Если просто слушать — все понятно вроде, а начнешь объяснять — ерунда какая-то получается.

В вольном пересказе, звучала его песня так:

"Брат, который умер и остался один. Тьма смотрит на тебя. Ты смотришь во Тьму. Она пожрет тебя, если ты останешься один. Иди ко мне, я пожру тебя, и ты не будешь один".

На словах это звучало довольно долго, но на деле послание жнеца дошло до меня буквально за долю секунды. Вместе с пониманием, что поет он мне, точнее, тому, кого я убил и кто стал какой-то частью меня.

И мертвец ответил. Впервые с момента, как меня окатило кровью убитого под Варной жнеца, я почувствовал его в себе.

Не магию, не эмпатию, не память убитого врага, а его личное присутствие. Словно сотни маленьких паучьих лапок забегали внутри моей черепной коробки.

"Он готов вернуться. Пожри его и верни в общность".

С последним определением не все было гладко, но это самое близкое из того, что пришло мне в голову. Правда, я не слишком долго над этим размышлял, удар сердца быть может.