Жнец

Про них было известно очень мало, начиная от внешнего вида, заканчивая возможностями. Но последние у них явно были неслабыми, раз все пришлые, да и многие люди, занимающиеся не вполне законными бизнесом, быстро признали их право быть посредниками и гарантами на переговорах.

Я мог обратиться к ним. Вот только мне им нечего предложить. Немертвые всегда берут процент от сделки. Или, если вопрос связан с переговорами, не подразумевающим финансовый вопрос, фиксированную плату, которую устанавливали сами. У меня же не было ни денег, ни возможностей.

А плодить долги на ровном месте, я не желал. Кровопийц оставим на потом.

Так что, мне оставалось надеяться, что мои "заказчики" посчитают работу выполненной — склад-то сгорел! — и закроют свою часть сделки. Не нужны мне были все эти разборки, я вообще предпочитал не отсвечивать, а заниматься своими делами.

За этими не самыми веселыми мыслями я добрался до подступов к набережной — к той ее части, что была закатана в бетон и плитку. Еще раз помылся и побрел в сторону места, где оставил машину.

Километра четыре, если судить по навигатору.

Если днем центр города особого впечатления не производил — обычный мегаполис, в котором проживает больше миллиона разумных — но ночью он становился сказочным. Уходила жара, рассасывались пробки, люди, после второго часа после полуночи, тоже предпочитали находится по домам. Фонари освещали старые, позапрошлого еще века здания, новые высотки, мощенные булыжником трамвайные пути.

Таинственные в темноте скверы, тихо журчащие фонтаны, лавочки и памятники.

Множество ненавязчивой подсветки — не то что в Москве, где ночное освещение буквально выжигало глаза. По такому городу стоило бы гулять с девушкой, чтобы потом сорвать пару поцелуев у подъезда. Я же топал по его улицам, держать тени, мокрый, грязный и злой, как сотня оборотней. Иногда приходилось убираться в подворотню, чтобы пропустить редкие патрули полиции.

В одной из них я наткнулся на стайку крысолюдов. Мелкие мусорщики в центре старались не попадаться на глаза людям, выходя на промысле только с наступлением темноты.

Сейчас они были заняты дележкой добычи.

Крысиного языка я не знал, но и без него было понятно, что спор у них разгорелся нешуточный. Четверо крысюков стояло напротив другой пятерки, позы у всех напряженные, хвосты замерли пиками, а в руках у некоторых мелькала сталь.

Мне бы обойти их, но я поздновато заметил разборку. А потом и вовсе решил, что встреча эта может принести мне выгоду.

— Господа крысолюды.