Жнец

Выходит, оскорбило ее именно это слово? Но, почему? Для вампиров это неприемлемо? Внешность нельзя отмечать? Она уродина по меркам своего вида?

Ладно, отложим пока в сторонку. И запомним, что к ней нельзя обращаться подобным образом.

— Маарет да Воль, ты можешь рассказать мне теперь о том, что заинтересовало немертвых? Почему вы решили отойти от своих же правил и вмешаться в происходящее?

— Могу. Из-за разрушителей. Они пришли и в ваш мир.

Сказано это было почти равнодушно, но мне удалось уловить нотки тоски и гнева в ее голосе.

Кажется, вампиры уже встречались с разрушителями. И не остались довольны знакомством.

— А подробности будут?

Молчание в ответ. Затянувшееся на пару минут. Потом короткий ответ.

— Позже. Ты сказал, что хочешь, чтобы власти этого города узнали о продажных безопасников при каких-то определенных обстоятельствах. Каких?

— Мой смерти или, если они не выполнят мои требования.

— Если они не отпустят твоего товарища, и не оставят вас обоих в покое? — уточнила Маарет да Валь.

— Верно.

— Они не оставят вас в покое. Им не дадут. То есть — в случае твоей смерти?

Такая постановка вопроса мне не понравилась. Нет, я принимал свою возможность погибнуть в этой странной и запутанной истории, но все же пока планировал выйти из нее живым.

— Пусть так. А что значит — им не дадут? Кто не даст?

— Разрушители.

— Черт! Прошу прощения. — у меня возникло ощущение, что в своей беседе мы ходим по кругу. — Маарет да Воль, мне действительно нужны подробности! Ты можешь уже, наконец, рассказать кто это такие?

— У вас есть такое насекомое.

Называется саранча. Бедствие для полей. Я правильно говорю?

— Да, есть.

— Разрушители — саранча. Они приходят в новый мир и пожирают все, что могут пожрать. Так погиб мой мир. И другие миры. Так может произойти и с вашим.

— И эфесбешники с ними спутались?

— Разрушители всегда действуют по одной схеме. Сперва создают агентов влияния.

Из тех, кто готов ради богатства и личного возвышения, предать своих. Таких всегда много в любом из миров. В нашем было также.

Понятнее не стало. То есть, я совершенно спокойно допускаю мысль, что среди людей полно тех, кто способен предать не то что родину — весь свой вид. Но у них должна быть цель. Или достойный повод, скажем, ненависть или жажда мести. Здесь же замешаны деньги. Пусть даже — очень большие деньги.

Из чего возникает вопрос.