Что если

Даже нетерпеливая Шинни, залезшая ему под набедренную повязку прямо за столом, не особо смягчала этот эффект.

— И не только Курта. Твой, Киви Блэк, и твой, Нильс. Можете считать все это воссоединением семьи.

Они пытались возражать, ну конечно же. И если покрытый татуировками Киви или Нильс еще могли отрицать родство с краснокожим дьяволом, то Курт изо всех сил прятал выдававший его хвост. И он-то знал, что под шерстью хвост красный. Даже когда Курт как-то в порыве бунтарства обрил себе волосы, то оставил подшерсток.

Красная «шляпка» на голове выглядела бы слишком комично даже для бунтаря. И магия крови, о которой не забыл упомянуть Азазель. Магия, позволившая ему контролировать детей.

А Азазеля несло дальше, в полу-религиозные, полу-научные дебри, отчего Курту становилось стыдно всё больше и больше. И еще от того, что Шинни мало-помалу добивалась успеха. И Логан слышал Азазеля и видел это всё. И видел до этого Курта, обнаженного, пляшущего в безумии в кругу умирающих братьев и сестер. Всему виной была магия крови, но от этого не становилось легче.

И стыд и возбуждение Курта чуткий нос Логана тоже улавливал. Курту казалось, что он сходит с ума, но бедняга надеялся, что в этом опять-таки можно обвинить магию крови. Во всем нужно обвинять проклятую кровь.

Азазелю казалось, что он сходит с ума. Он пытался поддеть Росомаху, вызвать в нем гнев и одновременно оправдаться, поэтому то, что он планировал как допрос Ангела, восстановление сил и знакомство с сыновьями превратилось в сумбур, достойный разве что Идразила.

Хотя нет, Идразил вообще не любил говорить. Он бы убил всех сразу. Возможно, правильно сделал бы, потому что в Росомахе не было жизни. Не было памяти, как когда-то в Азазеле. В нём прочно сидела ложная, внушенная телепатом преданность этим людям, сделавшим из Курта святошу, стыдящегося собственного отца. Азазель даже не ощущал возбуждения. Они оба по-прежнему находились в тюрьме. И теперь пришла очередь Азазеля спасти Логана и подарить ему его истинное «я». Но как?

Он отложил объяснения и приступил к допросу ангела.

Идразил сходил с ума. Близость ангела даже близко не напоминала то, что могло бы его успокоить, и он то и дело выходил из-под контроля Азазеля. Уже получивший ожог от зачарованного топора Идразила, ангел совершенно потерял здравый смысл и пытался дерзить Повелителю. Возможно, он видел в глазах окружавших трон «демонов» свою судьбу и хотел уйти гордо? Так или иначе, он отказывался отвечать на вопросы о своем племени.