Что если

Поднимая разбросанную волшебную сталь, уже начинавшую истаивать как снег, он закружился в центре своего самого мощного вихря, посылая обратно то, чем братец выстрелил раньше. Защищаясь, тот не мог атаковать. Ещё не хватало опыта, умения защищаться одними крыльями, орудовать другими и сохранять равновесие в только что обретённом потоке воздуха. Но он учился. Учился слишком быстро.

Азазель, здраво рассудив, что, пока два торнадо, столкнувшись, дробят скалы в крошку и поливают горы разрядами молний и огнём, самое безопасное место — око бури.

И он пережидал, вцепившись в вертящегося волчком Риптайда, телепортировался в центр вихря, присвоенного чейрафем, наносил удар, возвращался к Риптайду, не забывая поносить подлый род ангелов на всю вселенную в пределах слышимости.

Удивительное дело, эти его диковинные слова не мог заглушить даже рёв торнадо.

Эти слова обжигали льдом, рассказывали о тьме, безумии и ненависти. И пробуждали в Риптайде другие, огненные слова, смысл которых он не понимал, а ощущал. Когда, если не сейчас? И он закричал, выпуская из себя огненные проклятья, но обращая их не против демона, а против своей тени из снов, против своих стальных крыльев и острых перьев.

Тьма слов Азазеля сплелась с огнём слов Риптайда, и это было настолько жутко, что, казалось, эти слова ненависти разрывают и друг друга и сам мир. Чейрафем закричал. Но что был его крик против новой, сотканной из ярости земли и неба, силы?

Последовавший за этим взрыв, конечно, не уничтожил мир. Мир видел и не такое.

Он устоял даже в войне полчищ чейрафем и нейяфем. Что ему дети ангела и один раненый древний вождь под прикрытием?

Но когда Риптайд смог подняться и осмотреться, стальных крыльев не было нигде поблизости. Жутко болели рёбра. Вероятно, не только от взрыва и падения, но и потому, что их с силой обвивал красный хвост. Кажется, ещё немного и кости треснут, а хвост продолжит давить, пережимая Риптайда пополам. Тяжёлыми крупными хлопьями валил снег.

Азазель рванул Риптайда на себя и схватил за горло, вжимая когти в кожу.

— Ты, гадёныш… — прошипел он. Очевидно, голос он таки сорвал.

Риптайд попытался что-то ответить, но не смог выжать из себя и звука. Да и что он мог сказать? Он попытался раскрутить вихрь, чтобы отбросить от себя Азазеля, но сил хватило лишь на лёгкий ветерок, сдувший снег с жёстких волос демона. Это не было нежностью, ну никак. Это не задумывалось даже как дружеский жест. Но, очевидно, именно так эту неудавшуюся атаку понял Азазель.