Истории красной луны

Бабка говорила, что он выбор дает тому, кто его вырастил, заботился. Стать пауком или мухой. Если человек выберет второе, то постепенно цветок съест его, выкачает сначала психически потом и физически, пусть и медленно, потому что жаль ему хозяина, но и не есть он не может. А если человек будет к нему жертвы приводить, что-то там раз в несколько месяцев, то цветочек кушает и с хозяином щедро делиться энергией. Даже заботиться о том, чтобы хозяина не трогал никто по поводу пропаж – глаза отводит, уши, или еще как.

Впрочем, избавиться от него легко. Нужно выдернуть, корень разрубить и стебель с цветком. Вот такая вот байка»

Прочти это Петр еще несколько месяцев назад – не поверил бы. А сейчас посмотрел на это все по иному. Да, если предположить хотя бы, что это все правда, он просто обязан избавиться от цветка. Хотя прожить эти три месяца так было здорово. Да и на руководящей должности его вряд ли оставят, но …он не убийца. Света – это случайность, он не знал.

Петр подошел к цветку и попытался выдернуть стебель.

Не получилось. Нож тоже не сработал. Коготков выругался и пообещал, что завтра же зайдет в какой-нибудь магазинчик, купит хорошие инструменты – лопатку, может топорик…И лег спать.

Утром его разбудил звонок. Настойчиво звонили в дверь. Коготков посмотрел в глазок и скривился. Зоя Михайловна, вот грымза-то. Терпеть ее не мог. Но открыть пришлось

-Петр Евгеньевич, - визгливо, как всегда, сказала Зоя Михайловна, - вот документы, вам просил передать Павел Семенович.

-Почему он не выслал по почте? – удивился Коготков.

Зоя Михайловна посмотрела на Петра как на человека, который посмел усомниться в святости чего-то самого святого. Она фыркнула.

-Вы обязаны их подписать!

-Хорошо. – недовольно вздохнул Коготков, начиная злиться. Он тут еле еле стоит на ногах, от слабости мутит и голова кружиться, а эта стерва…. Но тут ему пришла, как показалось, восхитительная идея

-Вы не зайдете, Зоя Михайловна? Я пока посмотрю и подпишу, а вы чаем согреетесь, погода дрянь.

Сразу и отвезете.

Та фыркнула, но прошла в комнату. За ней Коготков, который подмигнул цветку. Коготков не был уверен, скорее любопытен. Никаких угрызений совести не чувствовал. На этот раз все было быстро, рука с чашкой замерла на половине дороги и Зоя Михайловна вытаращилась на Коготкова своими выцветшими глазами. Петр плохо видел нити, но они были – он знал. Когда женщина начала сдуваться, Петр отвернулся. А через пару минут все было кончено.