Здесь и сейчас

— Чё, особое приглашение нужно? — рявкнул Ведьма, выдернул меня наружу и бросил на подмёрзшую траву.

Я неловко поднялся. Меня дёрнули меня за плечо и разрезали верёвку на запястьях, глубоко оцарапав мою ладонь. Остро запахло кровью.

— О, будет след кровавый. Как у оленя, мля! — гоготнул кто-то. Кажется, Зомби 2.

Я растёр запястья и медленно попятился к темнеющим в стороне от машины зданиям. Охотники смотрели на меня жуткими резиновыми рожами, воняли алкоголем и адреналином и ждали. У каждого в руках был арбалет.

— Ну чё стоишь, тормоз! Время пошло! Бегом! — заорал Гоблин.

И я побежал.

Сараи? Склады? Вокруг ни одного огонька — явно не жилой район. Принюхался: не пахнет ни металлом, ни бензином, значит, и не промзона.

Старое дерево, резина, слабый, почти выветрившийся запах краски.

Я заскочил в ближайшее здание и огляделся. Какие-то башни из старых покрышек, пучки соломы, выцветшие, но всё ещё заметные пятна на стенах.

Дошло! Это заброшенный пейнтбольный клуб километрах в шести от города. Прежний владелец разорился, а нового пока нет.

Вот, значит, где у них охота...

Что ж, укрытия есть. До города далеко — отлично. К тому же охотнички наверняка разделятся — вообще шикарно!

Я быстро скинул одежду, спрятал в недра покрышки, потянулся и наконец позволил себе стать собой.

О, как давно я не охотился! Как давно я пытался быть обычным человеком: не выслеживай тупых покупателей, не скалься на мерзких старух в автобусе, не ешь доставучих соседей. Затаись. Притворяйся нормальным.

По телу прошла приятная судорога: ноги стали длиннее, руки тоже, раздались плечи, вытянулись вперёд челюсти.

Мир вокруг сначала рассыпался, затем собрался совсем новым: другие цвета, невозможно острые запахи и ощущение тепла, исходящее от снующих вокруг мышей, большой птицы, сидящей на дереве метрах в пяти от меня. И от людей, пока ещё далёких, но таких притягательных.

Первобытные инстинкты накатили волной, звали забыть обо всём, броситься туда, в людям, и разорвать их на исходящие паром и кровью куски.

Но нельзя.

Я старательно задышал и принялся считать не по порядку:

— Восемь, три, одиннадцать, девятнадцать...

Дыхание из пасти вырывалось с хриплым присвистом и образовывало белые облачка.

Убивать охотничков можно. Есть нельзя. Ещё не хватало, чтобы полиция нашла трупы со следами странно огромных и острых зубов. Я никогда не видел себя со стороны. Нынешнее зрение отказывается воспринимать себя в зеркальных поверхностях.