Здесь и сейчас

После третьей пары Данька вышел с одногруппником «подышать воздухом».

— Слушай, странно же, что пришёл новый препод и какая-то чертовщина началась? — спросил Даня.

— Ты чё, Богдан? — с недоумением уставился на него одногруппник. — С каким новым преподом?

— Ну, Роман Викторович же только вчера появился...

— Странные у тебя шутки. Роман тут уже года три работает. Ты чё, забыл, как в него Светка на втором курсе влюбилась? А как он с Антониной танцевал на прошлой новогодней вечеринке? А...

Дальше Данька не слушал, хотя приятель ещё долго распинался насчёт того, какой Роман Викторович затейник и красава, хоть и препод.

Замолчал только тогда, когда этот самый Роман Викторович прошёл мимо, мягко укорив за неподобающее поведение.

Даня опустил глаза, чтобы не смотреть колдуну в лицо, и так и глядел под ноги, пока тот не ушёл. Ботинки у Романа Викторовича были стильные, кожаные, на подошве драконья морда, прекрасно заметная на подмоченной недавним дождём земле.

Вот только следы ботинок отпечатались на земле пятками вперёд.

Точно злой колдун.

— Глянь, какие следы, — показал пальцем Даня.

— О, с драконом! Прикольно! Я тоже хочу.

— А направление следов не странное?

— Странный тут только ты, Богданя!

Острожные расспросы показали, что все уверены в том, что Роман Викторович пришёл не вчера, а гораздо раньше. Но одни уверяли, что пару лет назад. Другие настаивали на том, что Роман Викторович тут уже четыре года. Третьи говорили, что новый преподаватель вроде в прошлом учебном году появился.

Значит, это не Даня сошёл с ума. Это с «Романом Викторовичем» точно что-то нечисто!

А смерти всё продолжались. Во время большого перерыва на переходе перед главным корпусом сбили двух первокурсников: одного насмерть, второго увезли в реанимацию.

Студенты шептались, спорили, обсуждали последние события прямо на занятиях, но Романа Викторовича со всем этим, конечно, никто, кроме Дани, не связывал.

Дед говорил: когда колдун собирается с силами для большого зла, он тянет жизнь из самых уязвимых — пожилых, больных, беременных, отчаявшихся.

Вечером в квартире разом перегорели все лампочки. Капали краны, хотя Данька перекрыл воду и в ванной, и на кухне. Скрипели двери шкафов. Сами собой открывались окна. Не включался ни комп, ни телевизор.

Даня полночи чертил дедовы знаки на подоконниках и порожках, усмиряя чужую волю.