Здесь и сейчас

— Готов? — спросил Палыч. — Или сегодня тебя Антон заменит?

Димка выпрямился и гордо отверг замену.

— Ладно, — кивнул тренер, — но ты смотри у меня. Я через пять минут вернусь, чтоб все готовы были, ясно?

Парни столпились у сульдэ и оживлённо переговаривались, но, едва заметили Димку, замолчали. Настороженные взгляды. Чужие лица. Решительно сжатые губы. Слишком взрослые, слишком суровые, слишком другие.

Димка, чётко печатая шаг, прошагал к знамени. Повернулся к команде и сказал:

— Мы не будем играть сегодня.

Команда зашумела, загомонила.

— Ты спятил, Димка?

— Да мы их сделаем влёгкую!

— Порвём!

— Завалим!

— Раздавим!

Народ загудел. Гомон сделался жадным и радостным.

— Вот поэтому мы не будем играть. И это я забираю, — он повернулся, чтобы забрать лыжную палку, — и в эту секунду на него обрушился удар.

Он не успел опомниться, как его сбили с ног. Его пинали все. Несколько минут он прикрывал голову руками и даже попытался подняться, но зря.

Удары и пинки стали ожесточённее, и Димка потерял сознание.

...когда он пришёл в себя, в раздевалке было пусто: ни команды, ни тренера. Знамя, испачканное его кровью, тоже пропало.

Димка с трудом приподнялся и сплюнул кровь. Хорошо, если это только губа, а не что-то внутри...

Медленно-медленно взобрался на скамейку, уселся. Надо взять себя в руки и понять, что делать. Как же всё болит!..

Со стороны стадиона доносились крики, но непонятно, радостные или отчаянные. Вдруг дух, попробовавший человеческой крови, захочет больше? Зачем-то же его забрали с собой на поле.

Что же делать?

Димка пытался думать, но получалось плохо. Ясно было только одно: он эту кашу заварил — ему и разбираться.

Так, наверное, надо уничтожить сульдэ. Но как?

Если эта штука из волоса, значит, должна хорошо гореть. Димка вспомнил, что там, снаружи, есть киоск, где на огне жарят шаурму. Надо сунуть сульдэ туда. Или это поможет, или ничего.

Давай, Димка, соберись! Ну и что, что больно? Терпи!

Надо выйти на поле, найти сульдэ, достать его и бежать к тому киоску.

Димка встал. Надо на время забыть о боли: Палыч учил его, когда он сломал руку в позапрошлом году. Надо правильно дышать и думать о чём-то другом. Надо приказать себе забыть о боли на, скажем, полчаса. Потом можно будет плакать, звать маму, жаловаться папе. Потом. Если он доживёт.

Димка осторожно потянулся, морщась от запрещённой боли.