Здесь и сейчас

Наконец ему с трудом удалось пробиться к столику, за которым сидели восемь человек и сосредоточенно заполняли какие-то бумаги. Джон пристроился с краю и положил перед собой выданные бланки.

Вопросы заставили его краснеть от стыда, гореть от ярости и тосковать всей душой.

“Что вы почувствовали, когда украли конфету у кузины в шесть лет?”

“Как вы опишете свои чувства от подглядывания за соседкой, мисс Дэвис?”

“Почему вы не признались своему приятелю Мэту Питерсону, что солгали о его подружке и парне из колледжа?”

”Когда вы впервые пожелали смерти другому человеку?”

“О чём вы думали, когда приехали на похороны отца в 2017 году?”

“Какой день из вашего детства вы прожили бы заново?”

Он не хотел отвечать, но все вокруг сосредоточенно писали.

Тогда Джон решил ответить на самые простые вопросы. Постепенно он увлёкся и вскоре, как и все вокруг, писал, писал и писал.

Не сумел ответить только на вопрос из второго бланка о смерти:

”Как вы умерли?”

Так и пошёл в 435-ый кабинет с недозаполненными бланками.

В кабинете рассеянный мужчина пытался одновременно выкурить сигару, заварить кофе, выровнять папки на столе и засунуть в ящик большого плюшевого енота. Всё получалось одинаково не очень.

— Ну-с, что у вас? — невнятно поинтересовался он, жуя кончик сигары и с силой толкая енота в бок.

— Вот, — Джон нерешительно протянул бланки.

— А, ясно! — не глядя ответил мужчина и пихнул бедром стопку папок на столе. — Что ж, выбирайте.

Он мотнул головой куда-то влево.

Джон повернул голову и ахнул. На стене висела огромная карта мира, вся мигая и переливаясь.

— Выбирайте страну, город и тому подобное, — пропыхтел мужчина, хлопнув кофейником по еноту.

Джон подошёл ближе и, как зачарованный, уставился на карту. Англия, ему всегда нравилась Англия.

Повинуясь его мыслям, карта развернулась к нему Европой и стремительно увеличила Туманный Альбион.

Нет, лучше что потеплее! Италия!

Карта сдвинулась южнее.

На берегу моря... Палермо! Вот! Звучит прекрасно!

Карта Палермо с залитыми солнцем домиками и величественными дворцами заворожила Джона полностью.

***

— Тужься, Габриэлла! Тужься! Давай!

Габриэлла Диас производила на свет первенца, а под крышей дома Диасов белобрюхая стрижиха высиживала яйца.

— Давай, Габриэлла! Головка показалась!

Громкий плач огласил комнату на радость измотанной матери.

А новорождённый Джон наконец проклюнул яйцо изнутри и запищал, разинув крошечный клюв.