Здесь и сейчас

Но медленное передвижение по туннелю всё-таки не прошло даром: солнечный полукруг на горизонте уже стремился размыться в невнятную розовую полосу.

– Блин! – снова высказал общие чувства Владик. – Если до темноты не успеем, папаня меня просто убьёт.

Гарик и Маруся дружно кивнули.

И они побежали. Так Маруся не бегала ещё никогда. Дыхание сбилось, потом открылось второе, а за ним и третье. Как ей удавалось уворачиваться от хлещущих в лицо веток – она и сама не знала.

Быстрее! Быстрее! Нельзя остаться на улице в темноте! Не думай о том, что может произойти, просто беги!

Но как бы они не старались, замедлить закат никому не под силу.

В лесу стремительно темнело. Над верхушками сосен выползла круглая насмешливая луна.

Маруся споткнулась и кубарем покатилась по земле, уже понимая: страшное случилось. Всё, конец. Затрещали по швам платье и курточка, отлетели в сторону кроссовки.

Владик смотрел на подругу, и лицо его стремительно бледнело. Казалось, кровь в нем просто остановилась, застыла от ужаса.

Маруся хотела бы сказать ему, что бояться не надо, но говорить она уже не могла.

Щелкнув хелицерами, Маруся начала медленно подниматься. Сразу после превращения ноги всегда её плохо слушались. Всё-таки восемь – не две.

Владик уже совсем походил на труп. Бескровное лицо, круги под глазами. Из-под верхней губы показались острия клыков, глаза выблеснули алым...

– Вот те нате! – прорычал из кустов незнакомый голос со знакомыми Гариковыми интонациями.

Друзья потрясенно уставились на мохнатую морду со здоровенными клыками.

И как он говорить-то умудряется?

– Ну что, шмотки в зубы и огородами по домам? – рыкнул Гарик. – И родителям клянемся, что никто никого не видел.

Владик кивнул и растворился в ночи. Маруся подхватила хелицерами уцелевшие кроссовки и кинулась домой со всех ног.

Будни ведьмака

Меня зовут Аркадий, и я ведьмак. Нет, не тот, который у Сапковского, а тот, который “самец ведьмы”. Во всяком случае именно так говорят на сезонных шабашах приличные ведьмы, поджимая губы и неодобрительно качая головами.

Я в общем-то уже привык. Хотя раньше изводился, было дело. А потом понял: чего изводиться-то? Что есть, то есть. С тем и надо работать.

А есть у меня бабушкина двушка с кучей магических секретов, неслабый ведьмовской дар и Маргарита — мой фамильяр. Черна, пушиста, своенравна и бесподобно хороша.

Марго, словно почувствовав, что я думаю о ней, насторожила уши.

Секунду спустя в дверь робко позвонили, а потом тихонько поскреблись. А вот и работа.