Здесь и сейчас

Во-первых, он нас видел. Это редко-редко да бывает. А во-вторых, он нас не боялся.

Помню, как впервые его увидел. Вернее, услышал сначала. Он смеялся. Он вообще часто смеялся, как я потом узнал. Так вот, слышу: смеётся кто-то. И не наш вроде, а ведь слышу. Эти-то шумят как река под старым мостом: монотонно так, бу-бу-бу, бу-бу-бу! Что радуются, что ссорятся — всё одно. А тут — смеётся!

Огляделся: прыгает по лужам какой-то из этих. Весна была, дождик недавно прошёл. Остальные по краешку, по тротуарчику, лишь бы ножки не замочить, а этот скачет среди пустой улицы и смеётся.

— Эх вы, — говорит, — смешные! Нет, ботинок не дам, неа!

Я глазам не поверил: не может такого быть, чтобы этот Лужевых Волков увидал. Таращился-таращился дурак-дураком, пока он голову не повернул и не спросил — спокойно так, знаешь:

— Добрый день, а это не ваши зверята?

И в глаза мне смотрит! Прямо в глаза! Меня эти отродясь не видели, хоть я в Городе уж сто тридцать пять лет живу. Ни разу! А этот смотрит и улыбается.

Я башкой помотал: слова из себя выдавить не сумел. А этот руками развёл и поклонился. Дурашливо вроде, да не обидно. Будто всерьёз.

Я тогда, признаться, перетрусил изрядно. Что же это, думаю, такое делается, а? Перешёл на соседний бульвар одним шагом, через тень, посидел под липами, запахами весенними закусил — ах, как тогда земля после дождика пахла! а ожидание первых листочков? а аромат высокого неба какой был! — и решил: надо за этим последить.

Вернулся я, а этот из лужи вылез и пошёл куда-то в сторону Старого Па.

Идёт, по сторонам таращится. И на деревья, и на дома, и на столбы, и на этих, и на скамейки, и на кошек, и на голубей. Улыбается, словно никаких забот у него нету.

Встал у железных ворот, где табличка висит, выудил из кармана помятый блокнот и огрызок карандашный и давай по бумаге шуршать.

Эти вокруг текут рекой, гомонят, шумят, торопятся. Огибают того, с блокнотом, словно волны камень.

Меня прям любопытство разобрало: что он там рисует?

Подкрался я поближе, шагнул тенью к железным воротам, мимо этих.

Смотрю: на белой странице сидит воробей, а вокруг него весна: листья, ветерок, запахи и тени. Да-да, прямо на плоском листе! У этого!

— А как называется огромный голубь с четырьмя крыльями? Пёстрый, красивый, величественный такой. Я его видел несколько раз на крышах.

И смотрит на меня своими синими глазищами.