Волшебство не вызывает привыкания

Слишком уж мягок благородный металл.

Топорище оказалось выточенным вручную из тёмного ясеня и местами имело обмотку из кожаных шнурков, чтобы рука не скользила. Прям, как у воинов древности.

Единственный не вписывающийся по стилистике момент – вместо затейливого художественного орнамента, характерного для оружия скандинавов и славян, имелась лишь одинокая надпись, выжженная побуквенно вдоль рукояти, сверху вниз:

АНАЛЬГИН

Надо же, какая прелесть!

– Андеды – это немёртвые, – словно терпеливая учительница младших классов, принялась объяснять Ольга.

– Самая распространенная нечисть в округе.

– А «нежить» не проще сказать?

– Мне так привычнее, – она выскочила из кузова и критически осмотрела слегка замаскированную кучу ящиков. – Ты не можешь это всё плотнее ветвями оплести?

– Увы, нет, – развёл я руками.

– Ты ж друид! – девушка обвиняюще ткнула в меня пальцем.

– Те растения, которым я приказываю расти, быстро сохнут и погибают.

– И на кой чёрт это тогда? Розгами по попе стегать?

– Не только по ней, – усмехнулся я.

– А что ещё есть?

– Аура «Симбиоз» – восстановление сил от растений и небольшая регенерация.

– М-да, от Хаоса я нечто большего ожидала, – явно разочарованно протянула Ольга. – Ни саммона, ни бафов... Мой тебе совет – на твоих одноклассников не вздумай даже смотреть косо. Зашибут.

– На кого? – не понял я.

– На других друидов, – явно теряя терпение, ответила сталкерша. – Ты у нас вообще ни разу не геймер, да?

– Почему же, я в танки играл.

– О, ну хоть что-то! Не за арту, надеюсь?

– Вроде бы, чаще всего ПТшками, – решил я, покопавшись в обрывках воспоминаний.

– И на тяжах ещё.

– Ладно, тогда просто прикрывай тыл и постарайся сразу не слиться, – смиряясь, разрешила девушка.

Тем временем её немногословный муж запер кузов и распахнул основательно проржавевший капот. Ольга полезла в кабину на водительское место, но ни с первой, ни со второй попытки завести двигатель так и не удалось. Хаоситка с чертыханьем присоединилась к суженому, и вдвоем они принялись увлечённо копаться в потрохах пожилой «Газели», изредка переговариваясь междометиями.

Я постарался не мешаться и уселся на продавленном пассажирском сидении, устроив топор в ногах. А то смотреть на последние солнечные лучи, озаряющие небосклон в багряные цвета, не было никаких сил.

От нервов немного подрагивали пальцы, хотелось выскочить из машины и вприпрыжку нестись обратно в лагерь. Вполне возможно, что каждая лишняя минута простоя обернётся чьей-то оборванной жизнью.