Волшебство не вызывает привыкания

Валить его надо в любом случае – такое существо оставлять за спиной никак нельзя. Очень сомневаюсь, что ему знакомы такие понятия, как усталость и сон. Вот голод – вполне возможно. Только лезть в рукопашную никакого смысла не было, лучше воспользоваться уже проверенным способом. Друид я, в конце концов, или кто?

Ведь с того самого момента, когда открыл Книгу Знаний, так и чесалось снова пустить магию в ход. Интересно, это ребячество или же зависимость?

Неупокоенный тихонько завыл и ринулся за мной в погоню.

При всей своей неуклюжести он ни разу так и не споткнулся, перебираясь через не самую ровную местность. Какие-то остатки разума у него определённо остались – неглубокую рытвину мертвец обогнул, а перед колючими зарослями притормозил, завертев головой с единственным оставшемся в строю глазом. После чего пошёл за мной след в след, втискиваясь в свободное пространство между кустами.

– Рост.

Я развел пальцы в стороны, вычерчивая горизонтальную линию, и сосредоточился на ближайших к нему побегах.

В описании было синим по белому чётко написано, что они будут подчиняться воле мага. То есть – моей. А сейчас я желал лишь одного – чтобы они как можно перевели зомбаря в разряд свежего удобрения.

Нахлынула ожидаемая слабость, но не так беспощадно, как вчера. То ли организм успел хорошо отдохнуть, то ли кипящий в крови адреналин сгладил потерю сил.

Ежевика затряслась, будто от порывов сильного ветра и выстрелила в сгорбленную фигуру шипастыми ветвями. Одни пробили холодное тело насквозь, другие туго оплели конечности и принялись елозить туда-сюда, пытаясь перепилить тугую плоть.

Не церкулярка, но тоже впечатляет.

Однако, мертвечина поддавалась с трудом и скрипом, будто её кто-то успел основательно прокоптить. Думаю, будь у кустарника чуть больше времени, он бы справился с таким крепким орешком, но уже секунд через пять-шесть побеги стали один за другим чернеть и отмирать. За всё нужно платить цену, и сверхбыстрый рост убивал растения буквально на корню.

Дёргающийся в крепких путах зомби принялся понемногу освобождаться, пусть и с висящей безжизненной плетью левой рукой. Он оказался куда прочней, чем принято изображать его братию в кинематографе – любое живое существо с такими ранами не смогло бы не то что жить, а банально двигаться. А ему хоть бы хны.

Либо у этого красавца жилы, как стальные канаты, либо я чего-то не догоняю в человеческой анатомии. Хотя знания о ней у меня преимущественно теоретические.