Волшебство не вызывает привыкания

Самых крепких мужиков, как назло, до сих пор нет. И раньше завтрашнего дня они точно вряд ли смогут вернуться, особенно с грузом. Это не на машине запросто скататься туда и назад за пару часов. Но нынче лишний шум может привлечь к себе ненужное внимание, так что пусть медленнее, зато – безопаснее.

Напроситься, что ли, в наряд? Вполне реально, вот только ночью от меня будет мало толку – мне прежде всего нужен зрительный контакт с растением. Да и вурдалака в прошлый раз особо не впечатлили мои фокусы.

Солью палатку обсыпать? Да где ж её столько-то найти…

А между тем ноги, будто сами по себе, несли меня точнёхонько в сторону госпиталя. И это неспроста. На самом деле, решение уже давно созрело в моей голове, просто я с ним никак не мог смириться. Ибо последствия могут быть слишком печальными для меня.

Может, бросить монетку, чтобы хоть частично снять с себя ответственность?

Зацепившись взглядом за открытый капот «УАЗа», возле которого никого не наблюдалось, я с усилием притормозил.

Инструменты лежали рядышком, в обычном фанерном ящике. Рожковые ключи, пассатижи с отвёртками, какие-то трубки… И молотки, целых два. Один небольшой, с загнутым гвоздодёром, а второй поувесистей, с блестящей от многократного применения ударной частью и длинной рукоятью. По соседству нашлось долото, но его я трогать не стал. Своё есть.

И к заветному кармашку, где лежало сокровище стоимостью в 1 «Куй», я тоже не притронулся. Сам как-нибудь разберусь.

Немного не доходя до заветной палатки, я спрятал инструмент, и дальше пошёл с пустыми руками.

Как и предполагал, дежурный оказался всего один – тот самый усатый дядька, с которым мы столкнулись на пороге избы, когда шли знакомиться с Плотниковым.

Илья Востриков, вероятность скрытого вампиризма – один к восьмидесяти. Будь я поумнее, посчитал бы, сколько это в процентах, но увы. Голова уже раскалывалась от активного мыслительного процесса. Непривычны для неё такие нагрузки.

Сейчас без статуса опознавался он с трудом, так как большую часть лица вместе с усами закрыл марлевой повязкой.

Тоже мне, защита от вампирского вируса. Из оружия у мужика имелась лишь переломанная гладкостволка, которую он чистил до моего прихода. И смех, и грех.

Больше никого поблизости не наблюдалось. Одеяла, расстеленные под тентом, пустовали. Лишь через приоткрытый полог наспех зашитой палатки было видно чье-то укутанное в мокрую простыню тело.