Нулевой иммунитет

— И мог бы тогда продлить контракт.

— Джас, я не об этом! — всполошился Трой.

— А я об этом, — ухмыльнулся Джастин. — У меня есть время?

— В следующем году начнём, не будем перед Рождеством, — Трой опустил глаза.

— Ясно-понятно, — подытожил Джастин и принялся за сэндвич.

— Джас, ну ты прости меня, а… — Трой наблюдал за ним с видимой тревогой.

— За что? — спросил Джастин с полным ртом. — Я уже большой мальчик.

— Но я должен тебе помогать, — виновато сказал Трой.

— Ты должен обеспечить своей жене и будущим детям нормальную жизнь, — парировал он.

— Забей, в общем. Я на работу.

У Джастина язык бы не повернулся назвать решение брата ударом в спину: и так целых два года пользовался добротой Троя, мешая семейному благополучию. Следовало ожидать, что рано или поздно Трой попросит его на выход. И всё равно оказался к этому шагу не готов: не мог сейчас позволить себе аренду жилья даже в Вашингтон-Парке и имел все признаки полнейшего раздрая, которые не давали мозгам собраться в кучку.

Джастин почувствовал себя зависимым, внезапно потерявшим последнюю опору, но поставленная когда-то цель отрезвила: никто не заберёт у него самое главное.

Возможно, звучало пафосно, но Джастин искренне верил в то, что он делает. Просто получалось, что он упускал всё остальное.

Спешно собираясь на работу, Джастин не выглянул в окно, поэтому удивился идущему на улице снегу: крупные белые хлопья неторопливо кружились в свете фонарей. Набрав в лёгкие морозный воздух, сел за руль, радуясь, что за полдня куртка практически высохла.

А вот тёмные пятна на руле и на ручке КПП, откровенно говоря, не обрадовали, но Джастин повторил данное себе обещание: займётся потом.

Чтобы не искушать судьбу, Джастин не планировал доставать тепловизор и даже изменил привычный маршрут: поехал через Гайд-парк. Наличие университета в этом районе обязывало публику вести себя культурнее. Или, по крайней мере, так принято было об этом думать — Джастина не волновала жизнь людей, с которыми ему не по пути.

Однако сейчас он засмотрелся на зимнюю сказку, царившую в Джексон-парке, и вновь невольно замедлился: на то, что близится Рождество, намекала вездесущая иллюминация; люди наслаждались первым в этом декабре снегом и субботний вечер проводили в праздных прогулках. Лёгкая зависть сменилась раздражением — подобные радости Джастину недоступны. А потом сработал условный рефлекс, резко вернувший в реальность: навстречу по авеню ехала полицейская машина.