Киндрэт. Кровные братья.

Он сидел на корточках в мужском туалете, прислонившись спиной к стене, и смотрел в кафельный пол. Серые спутанные волосы свешивались на его лицо, кожаная куртка, предназначенная для того, чтобы придавать больший объем худосочной фигуре, сползла с плеч, согнутые колени торчали под острым углом, на одном — джинсы порваны. Дань моде или последствия драки. На расстроенного парня не обращали внимания. Не до него.

Под потолком висели три телевизора. На одном из них лениво сменялись кадры старого порнографического фильма.

В противоположном углу двое торопливо курили, передавая друг другу сигарету, судя по запаху дыма — с марихуаной. В одной из кабинок что-то билось о стену через равные промежутки времени, шумела вода в поломанном бачке.

Люди входили и выходили, оставляя после себя дрожащий, запутанный эмоциональный фон, от которого я постарался жестко отключиться.

— Привет.

Арчи вскинул голову, увидел меня, и глубокое отчаяние на его лице сменилось отчаянной надеждой. Вскочил, покачнулся на ногах, затекших от долгого пребывания в одной позе.

Схватил меня за рукав:

— Дарэл! Как хорошо, что ты пришел!

Парни с любопытством покосились на нас, но я тут же создал легкую «завесу», и любители покурить в туалете потеряли к нам интерес. На какое-то время для людей мы перестали существовать.

— Что случилось?

Он выпустил мой рукав, сжал кулаки, шмыгнул носом:

— Я убил ее. Женщину. В «Лабиринте». Я не хотел. Это получилось случайно. Она дернулась, и я...

Он говорил с трудом, как будто выталкивая из себя слова.

И смотрел на меня с ожесточением, готовый выслушать справедливые упреки и оскорбления.

— Ты уверен?

— Конечно! Да. Уверен...

Неприятно. И, главное, не вовремя. Убийство человека в общественном месте одним из даханавар. Интересно, как это отразится на тонкой межклановой политике. С самого первого дня обращения каждому из нас торжественно рассказывали историю создания имени клана в честь легендарного вампира Даханавара, самого гуманного по отношению к людям за всю историю существования киндрэт.

Он скрывался в горах Армении и прославился тем, что никогда не убивал жителей подвластной ему территории — напротив, обладая нечеловеческой мощью, долгие годы защищал их, не давая врагам пройти через горное ущелье и оккупировать страну. И впоследствии нам вдалбливали эту гуманность к людям, как аксиому, и ни один из моей семьи не мог безнаказанно позволить себе не только неоправданную жестокость к смертым, но даже и вполне оправданную.